ВЭБ готов к регулярным заимствованиям на рынке капитала

13 июля 2010 года
#Публикации
Назад

РИА НОВОСТИ
14:58 13/07/2010


Внешэкономбанк, впервые среди российских эмитентов дебютировавший с 10-летними еврооблигациями на 1 миллиард долларов, готов продолжить заимствования на рынке капитала, сказал РИА Новости председатель ВЭБа Владимир Дмитриев.


ВЭБ разместил в начале июля первый выпуск евробондов из программы на 30 миллиардов долларов с доходностью US Treasuries плюс 4%, что соответствовало доходности примерно 393 базисных пункта к среднесрочным свопам.


"Одной из основных целей дебютного размещения было создание положительного имиджа Внешэкономбанка, как эмитента, планирующего дальнейшие регулярные заимствования на международных рынках капитала и выстраивающего долгосрочные стратегические взаимоотношения с инвесторами, - сказал Дмитриев. Он отметил, что на данный момент еврооблигации ВЭБа торгуются выше номинала", - сказал Дмитриев.


Глава госкорпорации напомнил, что ВЭБ, став первым среди российских заемщиков эмитентом 10-летних дебютных облигаций, выпущенных по правилу 144А, т.е. доступных американским инвесторам, "подтвердил свой статус государственного института развития, способного привлекать длинный ресурс под финансирование долгосрочных инвестиционных проектов".


ВЭБ сразу прирос доходностью


Традиционно еврооблигации - инструмент, который используют в своей работе банки развития, например KfW и Банк развития Китая.


"Наша база фондирования достаточно диверсифицирована. Мы, например, являемся лидерами по привлечению связанного финансирования. Но основной инструмент – еврооблигации - до сих пор использован не был. Он предполагает введение новых процедур, внедрения стандартов раскрытия информации и т.д. Этим выпуском мы делали benchmark, чтобы в дальнейшем иметь, от чего отталкиваться",- рассказал в интервью РИА Новости зампред ВЭБа Петр Фрадков.


"С самого начала 10-летние бонды были для нас приоритетом”, - рассказал Фрадков.


"Мы «не отжимали» инвесторов. И поэтому показательно, что через минуту после размещения, наши бумаги стали расти. По состоянию на пятницу, 9 июля, наши бумаги торговались на уровне 101, 5 от номинала", - добавил он.


Говоря о деталях программы, Фрадков сообщил, что она позволяет выпускать бумаги в пяти валютах – рублях, евро, долларах, йенах и швейцарских франках. "То, что мы использовали 144А, позволяет предлагать наши бумаги широкому кругу инвесторов – американским, европейским, азиатским, и не означает, что всю программу необходимо делать в США", - пояснил он.


Достойный спрос


Еще в январе глава ВЭБа Владимир Дмитриев говорил, что первый транш еврооблигаций может составить 1 миллиард долларов.


По словам Фрадкова, спрос на бумаги ВЭБа составил 2,4 миллиарда долларов. "Мы взяли 1 миллиард, оставили аппетит. Нашей задачей было создать имя. И нам удалось создать бенчмарк. Потенциал есть, будем продолжать работать по нашей стратегии", - заверил Фрадков. В госкорпорации будет создано подразделение по работе с инвесторами.


Как рассказал зампред ВЭБа, в структуре покупателей преобладали управляющие компании фондами - 50 %, страховые и пенсионные фонды - 16%, банки (включая private banking) и хедж фонды –по 14%, ритейл – 5%. В размещении приняли участие все основные группы инвесторов, всего порядка 150.


"При этом наряду с крупными инвесторами, есть счета по 500 и 100 тысяч долларов. Это правильная, настоящая ликвидная рыночная сделка", - сказал собеседник агентства.


Что касается географии размещения, то основной спрос пришелся на инвесторов из США- 40%, Великобритании – 29%, континентальной Европы - 14%, Швейцарии - 12%, на другие страны, включая Россию - 5%.


Небольшим объемом представлена и Азия. "Но азиатские страны обычно неохотно идут в дебютные выпуски, к тому же, волатильность была высокой", - объясняет Фрадков. Сейчас на вторичном рынке Азия представлена хорошо.


Давайте знакомиться. ВЭБ


По словам Фрадкова, Внешэкономбанк – новое имя для fixed-income инвесторов, несмотря на то, что банк – заметный игрок на международном рынке связанного и синдицированного кредитования, поэтому первое, что их интересовало на презентациях – статус банка, его цели и миссия, связь с государством.


Инвесторов в ходе презентаций интересовали показатели банка, в частности, чем будет обеспечен рост активов. "Наш ответ – за счет роста кредитного портфеля", - сказал Фрадков.


Кроме того, инвесторы спрашивали об объемах и сроках реализации антикризисных мер. Власти РФ наделили ВЭБ специальными полномочиями докапитализировать банковскую систему (госкорпорация выдала субординированные кредиты на 400 миллиардов рублей), а также рефинансировать российских заемщиков, не способных погасить внешние долги. В залоге у западных кредиторов были акции компаний и по margin call (требование довзноса активов) они требовали увеличить обеспечение, так как цена самого актива падала, а кредита – росла из-за девальвации рубля. Помимо этого ВЭБ получил 175 миллиардов рублей на поддержку фондового рынка, купил на них акции и потом вернул эти средства, заработав прибыль. Он также занялся санацией двух крупных российских банков – Связь-банка и "Глобэкса", сильно пострадавших в кризис.


Вопросы потенциальных покупателей евробондов касались также методики принятия решений в банке, объема непрофильных активов и планов в отношении них. "В целом была интересна логика принятия решений, можем ли мы принимать решения по потенциально убыточным проектам (loss- making project)", - рассказал Фрадков.


ВЭБ выполняет функции института развития, и инвесторы интересовались финансированием Олимпиады, трассы Москва - Санкт-Петербург, инфраструктурными проектами и т.д.


"Политических вопросов почти не было”,- сообщил Фрадков.


Во время роуд-шоу ВЭБа в России активно обсуждался вероятный дефолт Межпромбанка по евробондам на 200 миллионов евро. Фрадков говорит, что ВЭБу вопросы от инвесторов на тему банка сенатора Сергея Пугачева не поступали.


Следующий шаг


Отвечая на вопрос, когда ВЭБ может вновь выйти на рынок заимствований, Фрадков сказал, что госкорпорация с этим не торопится.


"Необходимо понять, что будет с кривой (доходности – ред.), с рынком, и в сентябре посмотреть. Надеюсь, что мы будем постоянным заемщиком и будем поддерживать свой статус партнера на зарубежных рынках", - добавил он.


Для размещения следующего транша, во-первых, нужна потребность самого банка в ресурсах, во-вторых, понятные условия рынка относительно российских заемщиков, и третье - понимание, где ВЭБ находится на вторичной торговле.


Отвечая на вопрос, рассматривает ли ВЭБ возможность выхода на рынок двух своих крупнейших "дочек" – Связь-банка и "Глобэкса", Фрадков сказал, что он находится в стадии обсуждения. "Согласовываются специальные подходы, которые должны будут соблюдаться в рамках Группы Внешэкономбанка при выходах на внутренние и зарубежные рынки заимствований", - пояснил он.


 

Назад

Интервью заместителя Председателя Внешэкономбанка Михаила Копейкина телеканалу «Россия 24»

12 июля 2010 года
#Публикации
Назад

«РОССИЯ 24»,
ИНТЕРВЬЮ,
12.07.2010, 21:42


 


ВЕДУЩИЙ: Почему в России так слабо развит малый и средний бизнес, почему банки дают кредиты предпринимателям под такие высокие проценты, как государство будет поддерживать бизнесменов - об этом заместитель Председателя Внешэкономбанка Михаил Копейкин рассказал в интервью моей коллеге Ирине Матюшенко.


Репортаж Ирины Матюшенко


КОРР.: Сейчас в России доля малого и среднего бизнеса в экономике страны явно недостаточна. Если сравнивать, например, с европейскими странами, то там доходы в бюджет от предпринимательства могут достигать 60 процентов или даже 80 в ряде стран. Скажите, почему у нас так плохо развит малый и средний бизнес, в чем причины?


Михаил КОПЕЙКИН, заместитель Председателя Внешэкономбанка: Основная причина, связана с тем, что малому бизнесу у нас всего 22 года. Я напомню, что только в 1988 году был принят закон о кооперативах, который, в общем-то, и дал возможность развиваться кооперативному движению, а затем и малому и среднему предпринимательству. За эти 22 года количество малых и средних предприятий и индивидуальных предприятий достигло более 5 миллионов 600 тысяч. Таким образом, общее количество их увеличилось более чем в 40 раз. И я считаю, что за этот период это довольно хорошая динамика.


КОРР.: Внешэкономбанк направляет деньги на поддержку малого и среднего бизнеса, в том числе это деньги Фонда национального благосостояния. Скажите, а в 2010-м какая это будет сумма?


Михаил КОПЕЙКИН: Начну с 2009-го года, потому что считаю, что в этом плане он был переломным, и государство направило значительную часть средств на реализацию государственной поддержки программ предпринимательства. В частности, 30 миллиардов рублей Внешэкономбанк получил из Фонда национального благосостояния, и еще 10 миллиардов рублей Внешэкономбанк направил в уставной капитал Российского банка развития. 30 миллиардов были также предоставлены Российскому банку развития на реализацию программы поддержки предпринимательства. Таким образом, только вот по этим двум источникам сумма средств, которая была направлена на поддержку предпринимательства, составила 40 миллиардов рублей.


КОРР.: А если говорить о 2010-м?


Михаил КОПЕЙКИН: Мы планируем, что только по программе государственной поддержки предпринимательства к концу 2010-го года будет направлено порядка 55 миллиардов рублей. Если посмотреть на всю сумму средств, которая будет предоставлена по этому направлению, то к концу 2010-го года мы планируем выйти на сумму 100 миллиардов рублей.


КОРР.: Вот эта сумма, вы сказали 100 миллиардов - это много или мало, если посчитать, скажем, в масштабах страны?


Михаил КОПЕЙКИН: Вы знаете, по сравнению с тем, что было, как я уже говорил, в позапрошлом году или два, три года назад - это очень много, в разы больше, чем было ранее. Если говорить, конечно, вообще о поддержке малого и среднего бизнеса, то эта сумма небольшая. По разным оценкам, это порядка 2-3 процента от той суммы средств, которая идет на финансирование субъектов малого предпринимательства. Мне кажется, что цель института развития как раз заключается не в том, чтобы весь рынок занять, или значительную часть рынка занять, а, например, простимулировать именно те сектора развития малого бизнеса, которые не совсем интересны коммерческим банкам и где риски более высокие. Поэтому одно из основных направлений в последнее время - это, конечно, поддержка малого и среднего бизнеса, который выпускает продукцию инновационного характера и работает в сфере высоких технологий и так далее.


КОРР.: А кому предназначены эти деньги, в конечном счете? Вот вы говорили про инновационный бизнес. А если говорить в общем, какие малые предприниматели могут получить деньги, прежде всего? Кто это у нас в стране, торговля или, может быть, строительные компании?


Михаил КОПЕЙКИН: Если говорить о малом и среднем бизнесе в целом, то основная доля - это оптовая торговля и торговля. В последние годы порядка 40-42 процентов от общих объемов кредитования направляются в этот сектор. При этом я хочу подчеркнуть, здесь работают все-таки 3,5 миллиона человек. Таким образом, обеспечивается рабочими местами, доходами вот такое количество людей. Обрабатывающий сектор занимает порядка 10 процентов. Там работает 2 миллиона человек. Вот такая структура несколько лет уже является постоянной, и она кредитуется банками.


КОРР.: А под какой процент предприниматели получают кредиты?


Михаил КОПЕЙКИН: Я могу сказать, что если 2 года назад ставка для конечного заемщика была порядка 19 процентов, в прошлом году это было 17 процентов, в этом году по ряду регионов, не по отдельным заемщикам, эта ставка составляет от 13 до 15 процентов. При этом мы понимаем, что наибольшие риски возникают у тех малых предприятий, которые либо начинают новое дело, либо реализуют проекты, связанные с инновациями, высокими технологиями или сопровождением этих проектов. В этой связи часть средств мы направляем именно на эти цели. Подготовлено несколько банковских продуктов. Один из них называется: "Инновация и модернизация". Это очень привлекательный, на мой взгляд, банковский продукт. Средства конечному заемщику по нему представляются в пределах 10 процентов годовых. Я хочу обратить внимание, что это действительно востребованный ресурс, потому что срок предоставления кредитов - до 5 лет. Это - значительный срок, на который предоставляются средства, в настоящий момент это - привлекательные условия для того, чтобы малые предприятия развивались в инновационной сфере.


КОРР.: 15 процентов - это же очень много, вам не кажется?


Михаил КОПЕЙКИН: Мне кажется, что 15 процентов - это немало. Но я могу сказать, очень многое зависит не только от Внешэкономбанка, но и от региона, заемщика, и многих других условий. Со своей стороны, во-первых, мы рекомендуем Российскому банку развития устанавливать минимальную маржу, которая связана в основном с сопровождением кредитного продукта. С другой стороны, мы ограничиваем маржу региональных банков-партнеров при предоставлении им заемных средств по линии финансовой поддержки малого предпринимательства в диапазоне порядка 3-4 процентов.


КОРР.: У бизнес-сообщества свой взгляд на кредитование. Например, такие организации как "Деловая Россия" или ОПОРА РОССИИ не раз говорили о том, что коммерческие банки, если говорить в данном случае о коммерческих банках, очень плохо кредитуют малый бизнес, а если и кредитуют, то под грабительские проценты, и что, может быть, имеет смысл не выделять такие огромные суммы на кредитование, а создать мягкий налоговый режим, налоги снижать для предпринимателей?


Михаил КОПЕЙКИН: В значительной степени очень многое зависит от состояния заемщика. Вы вот высказали точку зрения ОПОРЫ и точку зрения "Деловой России", потому что они являются выразителями интересов малого и среднего бизнеса. А я могу высказать точку зрения банков. Они с удовольствием бы прокредитовали на очень хороших условиях значительное количество заемщиков. Только они считают, что заемщиков хороших нет. И речь зачастую идет не о том, что какой-то банк устанавливает какую-то маржу, хочет под 25 - 30 процентов, скорее всего, это говорит о качестве самого заемщика. Если непонятно, вернет он деньги или не вернет, то понятно, что ему откажут. А если вероятность есть, что он не вернет, ему, конечно, могут дать, но при этом будет установлен высокий процент.


КОРР.: То есть банки считают, что риски очень высокие и деньги могут не вернуться?


Михаил КОПЕЙКИН: Да. Особенно в кризисный период риски достаточно высокие. Более того, то, что связано с модернизацией и большей частью с инновациями, тоже связано с высокими рисками. Кредиты даются, как я сказал уже, до 5 лет, и не всегда понятно, что будет с этим проектом через 3-4 года, и будет ли спрос в конечном итоге на ту продукцию, которую это инновационное предприятие будет выпускать.


КОРР.: А когда у нас уже будут такие проценты по кредитам, как, например, в Европе - 3-4 процента? И какие условия для этого нужно создать?


Михаил КОПЕЙКИН: Я думаю, когда у нас будут такие условия, как в Европе, тогда и кредиты будут именно по тем же процентам, которые сейчас выдаются малому и среднему бизнесу в Европе.


КОРР.: Михаил Юрьевич, спасибо вам большое за это интервью.


Михаил КОПЕЙКИН: Спасибо вам.

Назад

Финансирование для инноваций и модернизации

2 июля 2010 года
#Публикации
Назад

Журнал DF, июль 7 (44),
2010


 


Задачи программ поддержки инновационных проектов Внешэкономбанка в соответствии с приоритетами государственной политики


Обращение к деятельности Внешэкономбанка по вопросам инвестиционной и инновационной политики уместно не только в связи с тем, что банк занимает ведущие рейтинговые рыночные позиции. ВЭБ сейчас – один из государственных институтов развития, официально ставший таковым несколько лет назад, когда в соответствии с Федеральным законом «О банке развития» был наделен особым статусом и стал именоваться как Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)». Программы поддержки малых и средних предприятий (МСП) при посредничестве дочерней структуры Внешэкономбанка – Российского банка развития (РосБР) – успешно осуществляются уже несколько лет. Недавно стало известно о новых программах банка по поддержке инновационных проектов. Было заявлено также о создании в структуре ВЭБа нового департамента по инновациям и высоким технологиям. Для комментариев по вопросам инновационной политики банка редакция DF обратилась к члену правления – заместителю председателя Внешэкономбанка Михаилу Копейкину.


 


– Благодаря реализуемой программе поддержки малого и среднего бизнеса Внешэкономбанк стал еще полнее отвечать задачам банка развития, реально подтверждая такой статус. ВЭБ воспринимается сейчас не только институтом, связанным с крупными инвестиционными проектами, межгосударственными экономическими соглашениями, но и антикризисным инструментом поддержки отечественной экономики вообще, включая и субъектов МСП. Готовы ли Вы подвести итоги такой деятельности по линии поддержки МСП за прошедший 2009 год и уточнить планы на текущий 2010-й? Какой общий объем произведенного и планируемого финансирования, какова статистика субъектов МСП, профинансированных через схемы, выстроенные Внешэкономбанком при посредничестве дочерних структур и региональных партнеров?


–Активнее всего работа шла по нашему традиционному направлению: поддержка субъектов МСП через банки-партнеры Российского банка развития. За год к нашей Программе присоединился 91 банк, в результате чего было заключено соглашений на общую сумму в 25,3 млрд. рублей. К настоящему моменту субъектам МСП через банки выдано 3 278 кредитов.


По новому для ОАО «РосБР» направлению поддержки субъектов МСП через организации инфраструктуры были достигнуты хорошие результаты: 66 организаций инфраструктуры стали нашими партнерами, сумма заключенных соглашений составляет 8,7 млрд. рублей. Благодаря активной совместной работе организациями инфраструктуры было заключено 1 390 договоров с субъектами МСП.


Принимая во внимание поставленные Правительством Российской Федерации задачи по развитию инновационной сферы экономики, в 2010 году планируется увеличение объемов Программы финансовой поддержки МСП до 100 млрд рублей и дальнейшее совершенствование инструментов оказания поддержки в целях перехода на инновационный и модернизационный путь развития экономики страны.


– Как стало известно, в новой стратегии, которую Внешэкономбанк принимает на 2010–2014 годы, коренным образом пересмотрено отношение к проектам, которые носят модернизационный и инновационный характер. Планируется уделить особое внимание не только проектам, связанным с модернизацией производств и импортозамещением, но и имеющим прямое отношение к инновациям. Имеются в виду также субъекты малого и среднего бизнеса, но задействованные в инновационной сфере? Каким образом ВЭБ собирается выстраивать схемы финансирования таких проектов – используя уже существующие каналы при посредничестве дочерних структур и региональных партнеров, наработанные при финансировании программы МСП, или предусмотрена иная схема?


– В этом году дочерним банком Внешэкономбанка – ОАО «РосБР» – была запущена программа «Финансирование для инноваций и модернизации». По данной программе будет обеспечено кредитование как инновационных проектов (связанных с коммерциализацией собственных разработок МСП), так и модернизационных (предусматривающих усовершенствование или обновление машин, оборудования и технологических процессов).


Программа будет реализовываться по двухуровневой схеме – через сеть банков-партнеров Российского банка развития. Информация о программе еще в марте доведена до сведения 97 банков-партнеров, в настоящее время идет анализ поступивших от банков-партнеров предложений по реализации конкретных проектов.


На сегодняшний день ответы получены от 40% банков, при этом только 46% из ответивших заявили о наличии у них на рассмотрении соответствующих проектов или готовности их представить в ближайшее время. Большую часть из представленных проектов (всего получена 71 проектная заявка) представляют модернизационные проекты, для которых банки-партнеры хотели бы получить льготные условия рефинансирования. Только 8 проектов имели признаки инновационных, то есть соответствующих критериям отбора в виде действующих патентов. Это выявляет важную проблему российских коммерческих банков – они пока не обладают достаточными клиентскими и кредитными технологиями для финансирования инновационных проектов.


– Каковы главные задачи программы «Финансирование для инноваций и модернизации»? О каких условиях финансирования инновационных проектов идет речь?


– Программа «Финансирование для инноваций и модернизации» ориентирована на поддержку малых и средних предприятий, деятельность которых соответствует приоритетным направлениям развития науки, технологий и техники или приоритетным направлениям модернизации экономики.


Чтобы не финансировать «вечные двигатели» и разного рода «прожекты», отбираются проекты, как минимум переходящие со стадии раннего развития (стартап) на стадию расширения и роста. При этом критерием инновационности выступают наличие действующих патентов, данные испытаний, доказывающих экономичность, экологичность, энергоэффективность, безопасность технологии или продукции.


Двухуровневая система финансирования предполагает доведение средств РосБР до МСП через банки-партнеры, которым РосБР предоставляет финансовые ресурсы по ставке, равной ¾ ставки рефинансирования ЦБ РФ (сейчас – чуть менее 6% годовых) на срок до семи лет. При этом пилотные инновационные проекты могут рассчитывать даже на ½ ставки рефинансирования.


Структура финансирования проекта выглядит так. РосБР предоставляет банку-партнеру 100-процентное рефинансирование его кредита МСП, при условии, что софинансирование проекта за счет собственных средств МСП должно составить не менее 15%, что является дополнительной гарантией серьезности намерений заемщика.


РосБР при этом работает на будущее: российские банки, привыкшие принимать в залог прежде всего недвижимость, постепенно приучаются работать с более сложным обеспечением, например таким, как интеллектуальная собственность.


Банковское кредитование важно для инновационных МСП тем, что позволяет значительно ускорить вывод их продукции на рынок, что в условиях значительного сокращения цикла разработки новых продуктов в мире может оказаться критически важным не только для установления приоритетов, но и для выживания предприятия.


– Заслуживает большого внимания и другая инициатива Российского банка развития – создание фонда прямых инвестиций, когда РосБР сам будет входить в проекты малого и среднего бизнеса в инновационной сфере, тем самым минимизируя риски и создавая привлекательность этим проектам со стороны других инвесторов. Какие ресурсы планируется привлечь в фонд и как планируется организовать его работу?


– Создание фонда предусмотрено Стратегией ОАО «РосБР» в целях дополнительной, некредитной поддержки инновационных МСП через специально создаваемый Фонд прямых инвестиций. Конкурентным преимуществом данного Фонда является тесное взаимодействие в поиске и сопровождении проектов для инвестирования с сетью банков-партнеров РосБР. Фонд будет осуществлять долгосрочные вложения в инновационные и модернизационные проекты, в рамках действующего (развивающегося) бизнеса, в том числе для формирования капитала второго уровня. Срок инвестирования составляет 5–7 лет. По условиям продукта банк-партнер предоставляет заемное финансирование клиенту Фонда на всем протяжении инвестиций (до момента выхода Фонда из капитала инновационного МСП) в размере до 60% от объема проекта. При этом структура финансирования проекта включает инвестиции со стороны Фонда в размере до 25% от объема проекта; доля собственных средств, инвестируемых инициатором проекта, – не менее 15%. ОАО «РосБР» может рассмотреть вопрос об одновременном вхождении в капитал и предоставлении банку-партнеру ресурса для долгосрочного кредитования инновационного МСП.


Планируется, что размер Фонда составит 600 млн рублей, в том числе РосБР инвестирует 260 млн рублей. Завершение организационных мероприятий и начало деятельности Фонда состоится до конца 2010 года.


– Какие области инноваций являются приоритетными для Российского банка развития? Каковы требования к проектам предъявляет банк при кредитной схеме финансирования и при финансировании со стороны Фонда прямых инвестиций?


– На данном этапе реализации программы жестких отраслевых ограничений устанавливать мы не планируем. Основным критерием отнесения проекта к инновационным, как я говорил выше, является наличие у предприятия действующих патентов, на базе использования которых планируется организация серийного производства. Для модернизационных проектов приоритет отдается проектам, которые направлены на приведение технологических процессов и оборудования к общемировым техническим стандартам и показателям качества, например стандартам ISO или GMP (Good Manufacturing Practice).


Цели кредитования – финансирование организации серийного производства, покупки нового оборудования, технологий, а также сертификации технологических процессов на предмет соответствия упомянутым стандартам.


Предпочтительная стадия реализации проекта – переход со стадии раннего развития (стартап) на стадию расширения и роста. Средний объем финансирования проекта – 70–100 млн рублей, при этом инициатор проекта должен инвестировать не менее 15% собственных средств от общей стоимости проекта.


На текущую дату РосБР приступил к реализации первых пилотных проектов инновационных и модернизационных клиентов ряда средних региональных банков в Воронеже, Чувашии, Якутии, Тольятти, Нижнем Новгороде, Башкортостане и Татарстане. В настоящее время одобрено для финансирования 3 первых проекта, еще 16 находятся на рассмотрении.


– Какой кредитной ставки следует ожидать в итоге для конечных пользователей кредитом?


– Кредитная ставка для конечного заемщика, как мы ожидаем, будет не выше 10% годовых в рублях. Однако для достижения такого результата должен быть решен вопрос о стоимости фондирования операций в рамках Программы. Программа «Финансирование для инноваций и модернизации» создает условия для повышения качества труда и роста производительности в реальном секторе МСП. Таким образом, МСП вступают в конкуренцию с иностранными производителями – импортерами. Чтобы стимулировать проекты, РосБР должен представлять финансирование по минимальным ставкам, так как инновационные проекты очень чувствительны к стоимости фондирования.


– Также известно, что в вопросах поддержки инновационного сектора Внешэкономбанк взаимодействует с другими институтами развития, как финансовыми, так и профильными. Среди них «Роснано», Российская венчурная компания, Фонд поддержки малых предприятий в научно-технической сфере, Федеральное агентство по делам молодежи, Московская межбанковская валютная биржа, а также «ОПОРА России» – все они в той или иной степени задействованы в поддержке малого и среднего предпринимательства в инновационной сфере. В чем суть подписанного соглашения о взаимодействии между этими организациями? Какие задачи предполагается решать в рамках заседаний рабочих групп по реализации соглашения о взаимодействии этих институтов, первое из которых состоялось в мае текущего года?


– Суть подписанного соглашения – в создании организационного механизма, который позволит оперативно осуществлять обмен информацией по реализуемым проектам и выбирать для каждого проекта инструмент поддержки, наиболее подходящий для данной стадии развития инновационной компании.


Подобное взаимодействие осуществляется и сейчас – многие из участников соглашения сотрудничают друг с другом на двусторонней основе. Соглашение позволит систематизировать эту работу, выстроить оптимальные процедуры взаимодействия и сформировать единые подходы к отбору, экспертизе и структурированию инновационных проектов.


Рабочая группа создана из числа представителей организаций – участников соглашения для оперативной координации действий сторон. На первом заседании рабочей группы были рассмотрены вопросы, связанные с обеспечением оперативного информационного обмена по реализуемым проектам между организациями – участниками соглашения. Также была достигнута договоренность о формировании перечня пилотных проектов, которым может быть оказана финансовая поддержка в рамках реализации соглашения.


Планируется, что на заседаниях рабочей группы, которые будут проходить ежемесячно, будут рассматриваться в том числе вопросы «передачи» конкретных проектов от одного института развития к другому с учетом имеющихся инструментов поддержки, а также вопросы совместного участия в реализации проектов.

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка В.А. Дмитриева телеканалу "Россия 24" ( Петербургский международный экономический форум)

19 июня 2010 года
#Публикации
Назад

 


ВЕДУЩИЙ: Мы продолжаем рассказывать о событиях Петербургского экономического форума и знакомить вас с его участниками. На прямой связи со студией Дмитрий Щугорев. Он готов представить своего очередного собеседника.


КОРР.: Доброе утро. Продолжаем дискуссионную площадку у нас здесь, на стенде "Россия-24", и прямо сейчас в это утреннее время, пока еще не начались очередные дискуссии, мы приветствуем Владимира Александровича Дмитриева, Председателя Внешэкономбанка.


Здравствуйте, как настроение во второй день?


Владимир ДМИТРИЕВ, Председатель Внешэкономбанка: Замечательное.


КОРР.: За тот день, который уже прошел, удалось ли о чем-то договориться, каких-то принципиальных моментов достичь?


Владимир ДМИТРИЕВ: Удалось, как всегда, поскольку этот форум - уникальная возможность не только встречаться, обсуждать текущие проблемы, а их сейчас достаточно много, но и договариваться о конкретных вещах. И нынешний форум - не исключение. Мы вышли на подписание нескольких соглашений, некоторые были подписаны вчера. Сегодня также предстоит целый ряд договоренностей оформить в виде соглашений. Поэтому мы и я лично удовлетворены результатами этого форума для Внешэкономбанка.


КОРР.: Нужно сказать, что вообще работа банковского сектора будет очень активно помогать процессу инноваций, процессу модернизации, который запущен в России. Известно, что Внешэкономбанк подписал соглашения с рядом госкомпаний, общественных структур о поддержке инновационных проектов. Но в законе пока определения, что такое инновация, собственно, нет. И как же в этой ситуации отбирать нужные проекты и какую поддержку им оказывать?


Владимир ДМИТРИЕВ: Для нас задача упрощена тем, что в наблюдательный совет нашего банка входят руководители профильных министерств - это и Министерство экономики, Министерство промышленности, Министерство транспорта. Поэтому все проекты, которые представляются нам на экспертизу, особенно имеющие инновационное начало или претендующие на то, чтобы называться инновационными, проходят экспертизу в профильных министерствах, и им, как специалистам, определять, относятся они к категории инновационных или нет. А мы уже, руководствуясь их рекомендациями, рассматриваем чисто финансовые аспекты тех или иных сделок.


Но с другой стороны, конечно же, важно иметь универсальное представление о том, к какой категории относится тот или иной проект. Понимаю, что задача сложная, но не случайно Внешэкономбанк стал инициатором объединения усилий ключевых компаний и организаций, имеющих отношение к инновационной деятельности. У нас подписано соглашение с 9-ю компаниями, в числе которых Роснанотех, Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, Российская венчурная компания и так далее, которые в рамках подписанных договоренностей определяют, какие проекты принимать к финансированию, насколько они соответствуют инновационному направлению деятельности. И, конечно же, ключевое значение имеет открытие финансирования со стороны Внешэкономбанка.


КОРР.: То есть, к слову, к бизнес-плану, который обычно предоставляют в банк, нужно теперь доказательство, что бизнес-план имеет инновационную направленность?


Владимир ДМИТРИЕВ: Безусловно. Если речь идет об инновационных проектах. Но именно такую задачу перед нами поставил Председатель наблюдательного совета, Председатель Правительства Владимир Владимирович Путин, говоря о том, что в кредитном портфеле Внешэкономбанка должна быть выделена определенная квота для инновационных проектов. Уже сейчас, кстати, порядка 15 процентов нашего кредитного портфеля мы относим к инновационной сфере, пусть даже четко не определенной, но это действительно современные прорывные технологии.


КОРР.: Мы знаем, что уже примерно год во Внешэкономбанке работает программа по поддержке малого и среднего бизнеса. Около года примерно, да?


Владимир ДМИТРИЕВ: Она работает, действительно, около года, хотя формально была запущена в начале прошлого года, но реально деньги поступили в августе. Речь идет о 30 миллиардах рублей, полученных нами из Фонда национального благосостояния. Эти средства были на возвратной, но беспроцентной основе предоставлены Российскому банку развития, нашей дочерней организации, которая, собственно, и занимается реализацией программы поддержки малого и среднего предпринимательства, кредитуя региональные банки, которые, в свою очередь, предоставляют кредитные ресурсы субъектам малого и среднего предпринимательства. На эти цели уже выделено 40 миллиардов рублей, из них 30 миллиардов, а мы ситуацию контролируем и постоянно мониторим, дошли до конечных получателей этих средств, то есть до малого и среднего бизнеса. Мы работаем в 72 субъектах Федерации. Рассчитываем в этом году все субъекты Федерации охватить этой программой. Более 150 региональных банков вовлечены в этот проект. Мы считаем, что программа развивается успешно.


КОРР.: Владимир Александрович, понятно, что сейчас, спустя год, говорить о каких-то промежуточных результатах еще, наверное, рановато, но все-таки очень хочется спросить у Вас как раз о промежуточных результатах. О конечных, естественно, годы должны пройти.


Владимир ДМИТРИЕВ: Мне кажется, результаты, если мы говорим о малом и среднем бизнесе, говорят сами за себя. Я уже сказал, что это 72 субъекта Федерации, это порядка 100 миллиардов рублей оборота предприятий, вовлеченных в программу поддержки, это 10 миллиардов рублей налогов, это более 100 тысяч занятых в субъектах малого и среднего бизнеса, которые пользуются поддержкой Внешэкономбанка через сеть банков, о которых я сказал. Мы рассчитываем, что до конца года эта программа может быть доведена до 100 миллиардов рублей, то есть то, под чем мы подписывались, то обязательство, которое мы брали на себя. Поэтому даже промежуточные результаты свидетельствуют, во-первых, об эффективности программы, с точки зрения доступности средств, и во-вторых, о ее востребованности.


КОРР.: Одно из направлений, по которому идет какая-то стратегическая мысль не только у банкиров, - это проекты в рамках стран БРИК: Бразилия, Россия, Индия и Китай. Внешэкономбанк реализует какие-то проекты, есть ли уже какие-то практические решения?


Владимир ДМИТРИЕВ: Да, действительно, мы стали инициаторами создания некоего объединения банков развития в рамках взаимодействия стран БРИК и на недавнем саммите в Бразилии подписали соглашение о сотрудничестве с Госбанком развития Китая, с бразильским банком BNDES и Эксимбанком Индии о сотрудничестве и взаимодействии. О конкретных результатах говорить преждевременно, но, тем не менее, мы опираемся на наш опыт сотрудничества с банками, представляющими страны Шанхайской организации сотрудничества. Мы также инициировали создание межбанковского объединения. Безусловно, наибольший прогресс достигнут на двустороннем уровне. Об этом говорят наши устойчивые отношения и конкретные контракты, финансово поддерживаемые Госбанком развития Китая. Мы активно работаем с Банком развития Казахстана.  Мы считаем, что и в странах БРИК, если говорить о межбанковском взаимодействии, мы, прежде всего, будем опираться на двусторонние связи. О китайских наших коллегах я уже сказал. У нас давние, теперь уже формально оформленные отношения с Банком развития Бразилии. Мы, безусловно, будем использовать опыт этой организации по финансированию проектов развития в ключевых отраслях. Не секрет, что авиационная промышленность Бразилии развивалась благодаря поддержке Банка развития Бразилии, и сейчас является одной из конкурирующих в этом глобальном секторе.


КОРР.: Теперь Клуб долгосрочных инвесторов, достаточно перспективная организация, судя по тому, какие мы изречения слышали накануне. Вас избрали в оргкомитет этой организации. Что это за организация, как она вообще поможет инновационному процессу?


Владимир ДМИТРИЕВ: Главное, чтобы не пугало наше участие в различного рода международных форумах. Это действительно не для отписки и не для галочки. Мы рассматриваем такого рода участие как важный элемент нашей работы по привлечению иностранных инвестиций в российскую экономику. Кстати говоря, не мы были инициаторами вхождения в эту элитную организацию - Клуб долгосрочных инвесторов. Инициаторами создания этого объединения являлись такие уважаемые институты, как KFW в Германии, ведущий и, наверное, самый крупный банк развития, это Европейский инвестиционный банк, Депозитная касса - звучит так банально, но на самом деле это одно из старейших финансовых учреждений Франции, 150 лет ему. Аналогичный институт есть в Италии. Вот эти четыре ключевых национальных и международных финансовых институтов явились инициаторами формирования Клуба долгосрочных инвесторов. Он сейчас объединяет в себя представителей 10 стран. Это в основном институты развития, в том числе честь оказана нам, мы от России представляем интересы в этой организации. Это уже третья международная организация банковского взаимодействия, где мы вместе работаем с Госбанком развития Китая. Так вот, основная цель создания этого Клуба долгосрочных инвесторов состоит в том, чтобы, объединив усилия, финансировать проекты инфраструктурного характера, прежде всего проекты в инновационной сфере, то есть того, что, безусловно, является альтернативой привлечения спекулятивных капиталов, которые, как теперь уже всем понятно, послужили в том числе причиной крупного глобального экономического и финансового кризиса. Поэтому девиз этой организации: вкладывать средства в реальные сектора экономики, в инфраструктурные проекты, в те направления, которые безусловно могут представить интерес для международных инвесторов.


КОРР.: Но речь идет о, так называемых, длинных инвестициях. Насколько перспективно это направление, и самое главное, насколько охотно идут наши западные партнеры на это?


Владимир ДМИТРИЕВ: Вопрос исключительно важный и в общем животрепещущий, потому что, действительно, денег свободных достаточно на мировых финансовых рынках, рынках капитала, но важно соотносить желания инвесторов с рисками, которые они сегодня на себя берут. И в этом смысле участие государственных институтов развития и, если говорить о финансовом секторе, банков с государственным участием является для западных инвесторов своего рода гарантией успешности проектов и возврата средств.


Именно поэтому мы подключились к реализации амбициозного, но вполне реального проекта - создание крупного туристическо-рекреационного кластера на Северном Кавказе. Вчера состоялось пленарное заседание, на котором выступил президент нашей страны и, по сути дела, политически поддержал этот проект. А это исключительно важно и для российских, и для иностранных инвесторов. Не случайно в панельной дискуссии принимали участие и я, и Герман Греф и иностранные инвесторы, которые, по сути дела, комфортными письмами, переданными Ахмеду Белалову, подтвердили свое намерение финансово поддерживать этот проект. И, разумеется, в кулуарных беседах они подчеркивали мысль о том, что они войдут в проект, понимая, что, во-первых, его политически поддерживает руководство страны, во-вторых, в этот проект идут банки с государственным участием, такие как Сбербанк, Внешэкономбанк. Это для них серьезная гарантия, это для них серьезная страховка.


КОРР.: Ахмед Белалов был у нас в прямом эфире, рассказывал о всех перспективах этого проекта. Действительно, очень завораживающе сейчас звучит. Спасибо, что ответили на наши вопросы.


 

Назад

«Удовлетворить всех невозможно», — Владимир Дмитриев, председатель «Банка развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)»

3 июня 2010 года
#Публикации
Назад

Евгения Письменная
Ведомости
03.06.2010, http://www.vedomosti.ru/newspaper/2010/06/03">100 (2618)


 


«Удовлетворить всех невозможно», — Владимир Дмитриев, председатель «Банка развития и внешнеэкономической деятельности (Внешэкономбанк)»









Фото: С. Николаев

Как изменился Внешэкономбанк после кризиса? Зачем банк покупал акции UC Rusal? Сохранит ли он статус госкорпорации? Об этом «Ведомостям» рассказал председатель банка Владимир Дмитриев.


В мае у ВЭБа был праздник: три года назад приняли закон «О банке развития», по которому наследник советского Внешэкономбанка превратился в государственную корпорацию. Так что интервью «Ведомостям» Владимира Дмитриева началось с воспоминаний о недавней годовщине. Правда, по его словам, выходило, что особых торжеств в госкорпорации не устраивали: «Жизнь настолько динамична, что о праздниках стали забывать. Так много проблем и новых вводных… Так что посидели по-простому, по-домашнему. Никакого пафоса».


— Да уж, кризис сделал вашу жизнь очень динамичной. Но сейчас, похоже, ВЭБ ждет обратная реинкарнация: из банка спасения в банк развития. Такие перемены наверняка от вас требуют новой стратегии?


— Действительно, кризисное напряжение спадает. ВЭБ как антикризисный инструмент теряет свою актуальность, мы лишь реализуем те меры, которые были приняты раньше. Мы продолжаем работать с заемщиками — UC Rusal, ECO Telecom и «Газпром нефтью» в рамках рефинансирования внешней задолженности. Субординированные кредиты общим объемом свыше 404 млрд руб., которые ВЭБ предоставил 17 банкам и АИЖК, рассчитаны до 2019 и 2020 гг. Мы продолжаем участвовать в программе предоставления госгарантий банкам по кредитам приоритетным предприятиям. Их объем в этом году увеличен со 100 млрд до 175 млрд руб. Продолжаем развивать и повышать капитализацию двух банков — «Глобэкса» и Связь-банка, которые мы уже вывели на безубыточный формат развития. Мы остаемся кредитором субординированных кредитов и участником в ипотечной программе с АИЖК. Но вы правы, мы задумываемся о корректировке нашей деятельности, уже начали готовить новую стратегию госкорпорации.


— Будете вписывать в стратегию антикризисные функции?


— Конечно, некоторые антикризисные функции мы зафиксируем. Но в основном речь не об этом. Кризис поставил под угрозу реализацию многих программ наших потенциальных заемщиков. Сужаются объемы финансирования инвестфонда, в том числе по проектам, которые мы должны были софинансировать. Поэтому будем пересматривать прежние приоритеты, формировать новые.


— Новые приоритеты — инновации? На прошлой неделе вы об этом рассказывали президенту.


— Наша нынешняя стратегия заканчивается 2012 г., у новой удлиним срок — сделаем до 2014 г. И главное в стратегии, вы правы, — акценты на модернизацию и инновации. Будут изменены стратегические показатели деятельности. Мы сократим их количество и введем два новых показателя — объем поддержки национальной экономики и доля инновационных проектов в кредитном портфеле Банка развития.


К тому же в кризис у нас появилось много дочерних структур: не только «Глобэкс» и Связь-банк, но и «ВЭБ-инжиниринг», «ВЭБ капитал» и Проминвестбанк. Выполнение планов и соответствие стратегии развития наших шести дочерних банков мониторит специальный департамент, который так и называется — департамент дочерних банков.


У ВЭБа появилась новая компетенция — инжиниринг. Совместно с канадской инжиниринговой компанией SNC-Lavalin создали совместную компанию «ВЭБ-инжиниринг», где нам принадлежит 51%. Выросли масштабы нашего бизнеса, а параллельно усложняются задачи, решаемые Банком развития. Будет формироваться компетенция сопровождения инвестпроектов, совершенствоваться мониторинг технологического соответствия и целевого использования средств.


Новая стратегия ВЭБа отразит выход на совершенно другой уровень стратегического развития корпорации на постсоветском пространстве с учетом того, что мы контролируем системообразующие банки Белоруссии и Украины, требуется переосмысление нашей роли с точки зрения интеграционных процессов. ВЭБ плотно вплетается в ткань межгосударственных отношений на пространстве ШОС.


— Кризис ВЭБ хорошо закалил. Рассказывают, что в особо острые кризисные моменты ваши сотрудники не спали ночами, занимались кредитами. Но ведь это испытание пошло вам на пользу. Из кризиса вы выходите сильнее, мощнее и богаче.


— Это правда, мы выходим из кризиса сильно окрепшими. При создании Банка развития в июне 2007 г. его уставный капитал был сформирован в сумме 180 млрд руб. С тех пор он пополнялся правительством пять раз и сейчас составляет 383,5 млрд руб.


За прошлый год, по предварительным подсчетам, чистая прибыль составила 31 млрд руб., более чем в три раза превысив показатель 2008 г. А за I квартал текущего года мы получили чистую прибыль по РСБУ в размере 23,1 млрд руб., что в 20 раз выше, чем за тот же период 2009 г.


Конечно, когда мы создавались, мы и не думали, что будем заниматься антикризисной деятельностью, как, впрочем, никто не знал, что грянет кризис такого масштаба. Но за время кризиса жизнь показала, что если бы ВЭБа не было, то его стоило бы придумать.


— ВЭБ был инструментом быстрого реагирования правительства.


— Мы оказались востребованными, но самое главное — состоявшимися. Ведь как структура мы могли быть востребованы, но не готовы. К счастью, сотрудники банка подтвердили свой высокий профессионализм.


— Штат увеличился?


— Нет, наблюдательный совет еще в 2008 г. решил, что количество сотрудников увеличивать не будем. Кадровые проблемы в основном решали за счет перегруппировки внутри корпорации. Только теперь мы ставим вопросы о необходимости набора новых людей. И речь идет только о наборе людей на новые направления. Например, мы создали новый департамент по инновациям и высоким технологиям.


— Трудно было говорить «нет» богатым и известным бизнесменам, которые в кризис к вам выстраивались в очередь?


— Моя участь в этом смысле была облегчена. Все должно соответствовать 173-му закону «О дополнительных мерах по поддержке финансовой системы РФ», закону «О банке развития» и меморандуму. Очень просто, ссылаясь на эти документы, говорить «нет». К тому же все решения об антикризисных мерах принимались коллегиально — сотрудниками профильных министерств и ведомств, коммерческих банков, независимыми экспертами, профессиональными аудиторами. Только после такой широкой экспертизы решения выносились на наблюдательный совет.


— А вот те, кому не одобрили заявки, все время говорили о несправедливости. ПИК — дали, жаловались другие девелоперы, а им — нет. UC Rusal выделили громадный кредит, несмотря на то что она зарегистрирована в офшоре, а другим из-за иностранной юрисдикции отказали.


— Удовлетворить всех невозможно. Ничего страшного нет, что отсеянные обижены. Все наши решения исходили из четких критериев, принятых наблюдательным советом: угроза потери активов, ущерб региональным экономикам и др. Этот перечень для нас как иконостас.


— У ВЭБа — устойчивая репутация кошелька власти. Чиновники вам сгружают проекты для кредитования, хотите вы этого или нет. Вспомнить хотя бы о том, как вы сопротивлялись навязанному вам предложению о выкупе конвертируемых в акции облигаций «АвтоВАЗа» на 40 млрд руб.


— К сожалению, похожие примеры есть. Чего греха таить, существует соблазн рассматривать ВЭБ как некий квазибюджет. Но я уверенно могу сказать, что такого рода предложения до наблюдательного совета не доживают. Любое участие в капитале, независимо от того как оно формируется — напрямую или за счет конверсии долга, — прерогатива наблюдательного совета. Уже на стадии обсуждения инициатив на экспертном уровне все предложения подвергаются серьезной экспертизе. Наблюдательный совет и не может одобрить сомнительные проекты, потому что его члены понимают: любое отвлечение и мобилизация ресурсов ВЭБа на подобного рода сделки — это сокращение возможностей финансировать профильную для ВЭБа деятельность.


— А случай с Объединенной авиационной корпорацией (ОАК), когда ВЭБ выкупил на 21 млрд руб. дополнительную эмиссию акций? Разве это не пример, когда вы выступили квазибюджетом?


— Нет. Это была прямая бюджетная поддержка, а ВЭБ лишь выступил в роли посредника. Правительство искало способы расшивки долгов, решили, что поможет дополнительная капитализация компании. Поэтому нам увеличили на 21 млрд руб. капитал, а мы, в свою очередь, выкупили допэмиссию акций ОАК.


— Вы хотите сказать, что ВЭБ не кредитует сделки, лоббируемые чиновниками, подобные истории пресекаются на корню?


— Я бы сказал так: в любых случаях здравый смысл и экономический расчет довлеют над желаниями отдельных людей.


— Как у вас обстоят дела с достаточностью капитала?


— Здесь как раз все в порядке: около 20% при норме в 10%.


— Вы сейчас довольно активно берете валютные кредиты . В нынешней нестабильной экономической ситуации это довольно рискованное дело. Ведь вы берете кредиты в валюте, а даете в рублях и на длинные сроки. Как страхуете эти риски?


— Действительно, мы являемся активным заемщиком и в плане клубных сделок, двусторонних кредитов, синдицированных кредитов. Наши валютные заимствования корреспондируются с теми кредитами, которые мы даем в валюте, и, как правило, экспортоориентированным предприятиям. К тому же, хотя и в меньшей степени, мы хеджируемся, проводя валютные свопы. Все это существенно минимизирует наши валютные риски . Мы также активно заимствуем и в рублях. Мы надеемся, что скоро будет утверждена программа рублевых заимствований, которая будет реализована несколькими траншами облигаций. Поэтому все это, что называется, бьется между пассивной и активной частью.


— А что с размещением на внешнем рынке? Известно, что вы собирались размещать еврооблигации, после того как разместится Российская Федерация. Страна разместилась неплохо, предоставив вам удачный бенчмарк. Но, судя по ситуации на мировом рынке, при размещении Российская Федерация села в последний вагон уходящего поезда. Сбербанк, похоже, собирается ждать лучшей ситуации для размещения. А вы?


— Эмитент всегда, когда выходит на рынок, смотрит на его текущее состояние. Если нет острой необходимости в заимствовании, он, разумеется, принимает решение, исходя из целесообразности: выходить на рынок с премией в несколько сот базисных пунктов к суверенному выпуску просто нет никакого смысла.


— Почему ВЭБ участвовал в январском IPO UC Rusal , да еще и стал крупнейшим инвестором в этой сделке (приобрел 30% из размещенных бумаг, 3,15% акций компании за $663 млн, второй по величине покупатель — Libyan Investment Authority, 1,43% акций за $300 млн)? Кто инициировал это решение — сам ВЭБ или предложила UC Rusal? Почему был куплен такой большой пакет?


На какой срок сделана инвестиция? Не опасаетесь, что ВЭБ пришел в UC Rusal «всерьез и надолго», так как акции компании с момента размещения подешевели в 1,5 раза?


— На самом деле именно такая величина пакета — предложение компании. Мы посмотрели, прикинули, что это достаточно взвешенный пакет. Да, он действительно не гарантирует участия представителя банка в органах управления UC Rusal, но у нас есть действующее кредитное соглашение с компанией, по которому такая мера — введение представителя банка в состав совета директоров — предусмотрена.


Что касается снижения биржевых котировок акций после проведенного размещения, то мы достаточно трезво оцениваем происходящее. Тот факт, что акции компании подешевели за время, прошедшее с момента IPO, не значит, что вложения в бумаги UC Rusal — неверная инвестиция, данная ситуация связана не с конкретными акциями компании, а с общей ситуацией на рынке. Текущие же колебания стоимости акций не являются показательными. Мы оцениваем текущую, а главное, средне- и долгосрочную ситуацию на рынке алюминия как неплохую, понимаем, какие процессы происходят в компании, и видим, что они улучшают положение дел в целом.


— Еще в прошлом году для управления активами ВЭБ создал специализированную компанию ООО «ВЭБ капитал». Как там обстоят дела?


— В свое время для работы с активами, которые были выкуплены у «Глобэкса» при санации, была создана компания «ВЭБ-инвест», где ВЭБу принадлежит пакет в размере 19%. Но создание этой компании было обусловлено необходимостью реструктуризации проблемных кредитов отрасли строительства и девелопмента. Например, достаточно крупный объект на территории бывшего часового завода «Слава» и коттеджный поселок «Золотые купола » в Солнечногорском районе Московской области, несколько объектов в Новосибирске. Но по мере погружения ВЭБа в антикризисные мероприятия, когда к нам стали приходить разные залоги и мы стали выкупать на условиях репо по условной цене серьезные промышленные активы, например «Амурметалл», мы начали понимать, что нужна более сложная система управления активами. К тому же у наших дочерних банков (в основном, у Связь-банка) помимо строек тоже оказывались промышленные активы — либо в виде залогов, либо в виде кредитов, требовавших серьезной работы и реструктуризации. Управление этим хозяйством является непрофильным видом деятельности для банков. ВЭБ готов передать в «ВЭБ капитал» целый ряд участий.


— Какие?


— Например, в той же «Ильюшин финанс». Может быть, будем не просто передавать участие в этой компании, а будем ставить вопрос о консолидации всей лизинговой деятельности. Еще целый ряд профильных и непрофильных активов, которыми целесообразно профессионально управлять.


— Кто будет управлять?


— Будем набирать команду менеджеров, в том числе привлекая их с рынка. Работать в ней будут примерно 100 человек. Руководство и основные подразделения уже сформированы. Будет строительный дивизион, в него войдет «ВЭБ-инвест», будет промышленный дивизион. Последний может быть разбит на несколько отраслей.


— Какова оценка «ВЭБ капитала»?


— Для начала деятельности компании выделено 400 млн руб. Сейчас завершается оценка активов, которые будут проданы либо переданы в управление «ВЭБ капиталу». По решению наблюдательного совета 31 марта в «ВЭБ капитал» предполагается передача ряда активов более чем на 7 млрд руб. Но в настоящее время идет процесс юридического оформления передачи активов, среди которых акции промышленных предприятий, объекты недвижимости и финансовые инструменты . Надо признать, что по некоторым активам мы пока даже не представляем, что именно с ними предстоит делать. Например, концерн «Тракторные заводы» нужно вывести в нормальное рабочее состояние. У концерна огромная долговая нагрузка, которую надо реструктурировать, а сами активы требуют модернизации. Но ведь «Тракторные заводы» — это сотни предприятий, и не только в России, но и в Европе, и в Юго-Восточной Азии. Все это надо оценить, причесать и только потом делать вывод о сроках продажи.


— «ВЭБ капитал» будет продавать активы?


— Смысл деятельности «ВЭБ капитала» состоит в том, чтобы, профессионально управляя этими активами, повышать их капитализацию и в конечном итоге избавляться от них, с тем чтобы закрывать взятые ранее ресурсы.


— Значит, скорых продаж не ждать?


— Нет, конечно. Только в среднесрочной, пятилетней, перспективе. Взять, например, тот же проект на «Славе»: сначала надо в рамках одобренного градостроительного проекта существующие площади снести, потом составить новый проект, утвердить его в правительстве Москвы, построить и только после всего этого благополучно продать.


— Так, может, сразу продать объект на «Славе», не гнаться за прибылью?


— Дело в том, что эта тема нами рассматривается в контексте санации банка «Глобэкс». Напомню, что на санацию «Глобэкса» и Связь-банка ВЭБом было выделено 212 млрд руб., прежде всего за счет привлеченных от ЦБ России депозитов, и их надо вернуть. Мы ежегодно тратим на их обслуживание более 10 млрд руб. Поэтому мы ставим задачу повышения капитализации банка «Глобэкс» и продажи его через несколько лет либо стратегическому инвестору, либо через IPO при одновременной реализации строительных активов. По нашим расчетам, это позволит нам рассчитаться с депозитом Центробанка. Надо максимально капитализировать активы, которые будут в управлении или собственности «ВЭБ капитала», с тем чтобы потом закрыть баланс.


— Это значит, что вы не будете продавать «Глобэкс» сейчас?


— Мы исходим из решения наблюдательного совета, одобрившего стратегию и санацию дочерних банков и их последующий выход на рынок . Решение предполагает пятилетний горизонт. На этой дистанции мы рассчитываем серьезным образом укрепить капитальную базу банков. Сейчас капитал «Глобэкса» составляет 17,5 млрд руб. В нынешней сложной рыночной ситуации никаких слияний и поглощений, а уж тем более приобретений не происходит.


— Вы даже не рассматриваете предложений покупателей?


— Нет. А их просто нет. К тому же я исхожу из того, что в этой ситуации любой банк будет недооценен. Нет возможности применять мультипликаторы к капиталу, которые работали до кризиса. Но есть основания полагать, что ситуация вернется или станет схожей с докризисной. И тогда гораздо выгоднее будет продать коммерческие банки . А пока будем просто развивать «Глобэкс»: наращивать филиальную сеть, капитальную и клиентскую базу. Перед нами стоит задача вывести его в прежнее состояние сильного игрока на рынке банковских услуг. Вести разговор о продаже «Глобэкса» сейчас, не решая задачу возврата депозита, бессмысленно.


— А как обстоят дела со Связь-банком, который должен превратиться в Почтовый банк в кооперации с ФГУП «Почта России»?


— Пока ждем 15 июня, когда три претендента — «Русский стандарт», «Юникредит банк » и «Номос» — представят свои уточненные бизнес-планы, в которых определят формат и объем своего участия в проекте. Их отобрали среди пяти участников. Надо сказать откровенно, что идеальных предложений не было.


— Рассказывают, что два участника, «Юникредит» и «Номос» с «ХКФ банком», уже сошли с дистанции. Причина — в их иностранных корнях. Дескать, такой стратегически важный объект, как «Почта России», не следует отдавать иностранцам. Это так?


— Нет. Хотя я не исключаю, что этот тезис принимается во внимание. Но, с другой стороны, ни у одного из российских банков нет опыта создания Почтового банка. Я уверен, до июля фаворит выбран не будет. Сейчас идет очень большая работа по этому вопросу: создана специальная рабочая группа , с банками постоянно встречаемся.


— А концепция создания Почтового банка за это время не изменилась?


— Концепция осталась прежней. «Почта России» должна стать акционером Почтового банка. Но для начала ФГУП сам должен акционироваться либо получить право на участие в капитале других организаций. Наличие более чем 40 000 отделений почтовой связи позволяет существенно увеличить объем предоставляемых банковских услуг и объем выручки. Для этого необходимо дифференцировать продуктовый ряд в зависимости от формата отделения и в ряде случаев включить персонал отделений почтовой связи в продажу банковских услуг на комиссионных началах. Требуется хорошая технологическая проработка и создание современной IT-платформы, максимального IT-сопровождения банковских услуг.


— Что принесло участие в капитале Проминвестбанка (ПИБ) и Белвнешэкономбанка?


— Если говорить системно, то оба банка являются опорными для банковских систем своих стран. И Белвнешэкономбанк, и Проминвестбанк входят в своих странах в число шести крупнейших банков по основным показателям. Но в отличие от Белвнешэконбанка Проминвестбанк в большей степени пострадал от кризиса. Летом — осенью 2008 г. он стал объектом серьезной рейдерской атаки на Украине. Можно сказать, что вмешательство России спасло не только сам Проминвестбанк, но и во многом сохранило стабильность банковской системы Украины.


— Интересно, а как вы решили купить Проминвестбанк? Украинцы сами попросили или наблюдательный совет ВЭБа принял решение о покупке самостоятельно?


— Фамилий я называть не буду. Скажу только, что коллеги из Проминвестбанка сделали нам предложение, которое после определенной доработки оказалось привлекательным. Для вхождения в ПИБ и его дальнейшего оздоровления мы потратили $750 млн в прошлом году. Платежеспособность была восстановлена, с середины 2009 г. банк выполняет все нормативы Нацбанка Украины. Но мы покупали ПИБ исключительно из прагматических соображений. У множества российских предприятий есть давние деловые партнеры на Украине и солидные коммерческие интересы. Им надежнее осуществлять операции через банк с российским участием. Чтобы укрепить позиции ПИБа, мы предоставили ему кредит в размере $1 млрд. Сегодня банк является шестым по размеру капитала и шестым по размеру активов среди украинских банков.


— Сейчас у России с Украиной период политического оживления. Значит ли это, что ВЭБ будет усиливать работу на Украине?


— Безусловно. Ясный политический вектор дан, мы, как госбанк, воспринимаем его как руководство к действию. Нас, конечно, не может не радовать, что украинское руководство, по сути дела, радикально поменяло отношение к России, к российско-украинским отношениям, к участию российского бизнеса в инвестиционных процессах на Украине. Если сравнивать с отношением прежнего руководства страны — это как ночь и день. Мы оказались в совершенно другой ситуации, роль банков в этих процессах увеличилась. Но это приятная нагрузка и даже облегчение.


— Прежнее руководство Украины, наверное, считало ВЭБ засланным казачком, а нынешнее — развивающим экономику элементом.


— Отношение руководства Украины к банкам и компаниям с российским капиталом — оселок, на котором будет проверяться твердость намерений в развитии отношений и поощрении взаимных инвестиций. Кстати, мы сейчас много делаем для улучшения технологической оснащенности Проминвестбанка. Например, ввели бездокументарную систему расчетов. В конечном итоге все это выводит нас на реализацию очень актуальной задачи — перехода на расчеты в национальных валютах. Некоторые российские и украинские предприятия через ПИБ уже перешли на обслуживание в национальных валютах. Прежде всего, конечно, в рублях, потому что они более устойчивы, чем гривны. Проминвестбанк выдает гарантии в рублях. Если говорить о Белоруссии, то у ВЭБа есть соглашение с кабинетом министров, где прямо говорится о необходимости перехода на расчеты в национальных валютах. Это серьезный шаг на пути к формированию международного финансового центра в Москве. Формируя расчетные механизмы в рублях, мы делаем более привлекательным рубль как таковой и Москву как международный финансовый центр, прежде всего за счет подключения к нему соседних стран.


— И сколько процентов платежей сейчас в этих банках проходит в рублях?


— Мы только начали осуществлять такие расчеты. Нельзя говорить о каких-то масштабных расчетах. Это требует создания серьезной инфраструктуры. Собственно, для этого и создавался межгосударственный банк, который как клиринговый центр обслуживал бы в национальных валютах торговлю стран СНГ. Белвнешэкономбанк и ПИБ могут быть приводными ремнями такого механизма.


— Как вы относитесь к возможному снижению ставки по субординированным кредитам? Кажется, правительство действительно готово ставку снижать, пока, правда, неизвестно на сколько.


— Я тоже не знаю на сколько. Есть пример того, каким образом была снижена ставка по кредиту АИЖК, когда скостили нашу маржу — с 1 до 0,25%. Как я могу к этому относиться? ВЭБ — банк, который выполняет государственные функции и задачи. Если государство считает необходимым снижение ставок, в том числе и снижение нашей маржи, — значит, это нужно делать. Стало быть, просто-напросто уменьшится наш доход.


— Кстати, один из вариантов снижения — как раз уменьшение маржи ВЭБа с 1 до 0,25%.


— Да, я знаю. Это значит, что наш ежегодный доход снизится на 3 млрд руб.


— И что, вы не будете бороться за свой доход?


— Один процентный пункт доходности по субордам включал в себя риски того времени, когда никто не знал, как будет развиваться экономическая ситуация. Мы отчасти в этот процент закладывали и административно-хозяйственные расходы, связанные с присутствием наших сотрудников в советах директоров, мониторингом соответствующих обязательств, которые брали на себя банки, в том числе сохранение ставки по выдаваемым реальному сектору кредитам не выше 3 процентных пунктов к ставке рефинансирования. Очевидно, что ситуация изменилась: кредиты стали доступнее, у банков высокий уровень ликвидности. ЦБ снизил ставку рефинансирования до 8%. Правда, это короткие деньги, но их банки могут привлекать. Поэтому, считаю, со стороны банков оправданы вопросы о снижении ставки по субордам, особенно в контексте ипотеки, когда конечные заемщики должны платить не больше 11%. Мы, конечно бы, приветствовали сохранение на прежнем уровне маржи ВЭБа, но, если анализ покажет, что снижение ставки поможет обеспечить рост кредитов в приоритетных областях, мы — только «за».


— Почему не создаете агентство по страхованию экспорта? Уже все сроки прошли: сначала говорили, что будет создано в конце 2009 г., потом — в марте, апреле. Сейчас на дворе лето, агентство так и не создано. В чем дело?


— До сих пор существует два подхода на этот счет. Первый: надо создавать полноценную, комплексную поддержку промышленного экспорта. Это значит, что наряду с банковской структурой существует и агентство страхования экспортных кредитов. Суть деятельности этих двух институтов разная: один (Росэксимбанк в данном случае) становится банком — агентом по обслуживанию госгарантий, которые используют коммерческие банки. У агентства иная деятельность, которая основана на страховом рынке и соответствующих рыночных законах. Агентство страхует риски, а не гарантирует кредиты. Во многих странах двухуровневая система поддержки экспорта. Больше скажу, мы на практике сталкиваемся с проблемой, связанной с отсутствием у нас агентства по страхованию экспорта. Всем известный проект Sukhoi SuperJet более чем наполовину связан с поставкой компонентов из-за рубежа и компонентами, которые создаются совместными предприятиями. Прежде всего, партнеры в этом проекте — итальянские и французские компании. С ними есть договоренность о продвижении самолета на рынки третьих стран, а экспорт туда невозможен без государственной поддержки. Нам итальянцы и французы говорят, что их агентства по страхованию экспорта работают только с идентичными институтами, обеспечивающими страховку от коммерческих и политических рисков. А у нас такой структуры просто нет. Итальянское и французское агентства подписали, конечно, меморандум о взаимопонимании, но продолжают настаивать на том, чтобы все-таки работать с агентством, а не с ВЭБом или Росэксимбанком.


— Вы говорили о второй концепции. Какая она?


— Очень простая — есть Росэксимбанк, который призван выполнять агентские функции по обеспечению гарантийной поддержки экспорта, и этого достаточно.


— Министр экономического развития Эльвира Набиуллина сказала недавно, что положение об агентстве подготовлено. Это значит, что она придерживается первой концепции.


— Мы тоже так считаем.


— И премьер Владимир Путин публично призвал поторопиться с принятием решения по агентству.


— Исключительно важно, что председатель наблюдательного совета, председатель правительства тоже придерживается мнения, что должна быть создана комплексная система поддержки промышленного экспорта, включающая банк и агентство по страхованию экспортных кредитов.


— Значит, на ближайшем наблюдательном совете должны утвердить эту концепцию?


— В повестке ближайшего наблюдательного совета этого вопроса нет. Но мы продолжаем работу с заинтересованными министерствами для выхода на консолидированную позицию. При этом следует понимать, что средства на создание и запуск работы агентства предусмотрены в бюджете ВЭБа и согласованы наблюдательным советом.


— По графику Минэкономразвития ВЭБ должен поменять форму собственности. Вы должны превратиться в юридическое лицо публичного права. Раньше вы были скептически настроены по отношению к этим изменениям. Настроения не изменились?


— В рамках выполнения правительственного поручения мы направили свое мнение по поводу акционирования ВЭБа в правительство. Наша позиция остается прежней: если будет принято решение менять форму собственности — изменим, но нужны будут гораздо более серьезные преобразования, чем просто смена организационно-правовой формы. Надо будет решать, что делать со многими нашими подразделениями. Акционирование предполагает соблюдение ВЭБом банковских нормативов ЦБ. У нас есть по некоторым моментам серьезные отклонения, прежде всего связанные с нормативом лимита на одного заемщика. Еще мы выполняем функции в контексте антикризисных мер, которые коммерческим банкам несвойственны. Например, выдача субординированных кредитов — и ни много ни мало, а на 10 лет. Мы с цифрами в руках показываем, что акционирование возможно, но при определенных условиях. Еще один момент, оказывающий влияние на сроки трансформации ВЭБа, — это долгосрочный характер финансируемых банком проектов. Саммит АТЭС пройдет в 2012 г., проекты по Олимпиаде будут реализовываться еще дольше. Наконец, ВЭБ выполняет некоторые агентские функции — например, по управлению государственным внутренним и внешним долгом, осуществляет полномочия государственной управляющей компании по доверительному управлению пенсионными накоплениями. Постановлениями правительства установлен срок передачи этих полномочий — соответственно 2015 и 2014 гг. Значит, надо решать вопросы, кому передавать эти функции, менять нормативные акты, создавать новые структуры. Так что вопрос реорганизации ВЭБа не такой простой и быстрый. К примеру, Банк развития Китая недавно акционировался. Был в течение нескольких лет неким специальным учреждением, а теперь уже два года как функционирует в формате АО со 100%-ным государственным участием.


— С цифрами в руках — это 1 трлн руб. вам нужен в уставном капитале?


— Да, примерно так.


— Очевидно, что сейчас, когда правительство борется с дефицитом бюджета, выделение такой огромной суммы невозможно. Но предположим, что это случилось, много времени уйдет на преобразования?


— Сами преобразования можно будет сделать быстро — за год, думаю. Это в случае передачи некоторых функций банка другим организациям. Но есть и другой сценарий. Минэкономразвития говорит, что ВЭБ и АСВ — это особые организации, которые могут быть преобразованы в юридические лица публичного права. Это уже новелла, требующая изменения законодательства.


— Так, значит, у вас есть шанс остаться госкорпорацией?


— Во всяком случае, до тех пор пока не определят, что такое юридическое лицо публичного права.


— На последнем наблюдательном совете была утверждена новая система оплаты труда сотрудников ВЭБа и бонусы. Расскажите о ней.


— Мы при поддержке PricewaterhouseCoopers разработали новую систему оплаты труда и стимулирования работников. Действующая система оплаты труда характеризуется большим количеством выплат краткосрочного характера.


Новая система предполагает фиксированную и премиальную части заработной платы. Первая основана на градации должностей и зависит от места должности работника в иерархии должностей по определенным критериям. Базовая зарплата будет позиционироваться на уровне медианы референтного рынка труда. Вторая часть — годовое вознаграждение — основана на зависимости размера премии от выполнения ключевых показателей эффективности. Годовая премия будет позиционироваться на уровне нижней границы годовой премии, предлагаемой коммерческими банками.


— АФК «Система» подписала договор о продаже 25% плюс 1 акция «Связьинвеста » «Ростелекому ». Ранее предполагалось, что этот пакет приобретет ВЭБ. Почему этого не случилось? Интересует ли ВЭБ вообще блокпакет «Связьинвеста»?


— И слава богу, что не случилось. Ведь это значило бы вновь отвлекать немалые средства — в размере 26 млрд руб. на не совсем профильную деятельность.


— В 2008 г. ВЭБ открыл кредитную линию зеленоградскому производителю микроэлектроники «Ангстрем-Т» на 815 млн евро, из которых компания успела воспользовалась 292 млн евро. Затем наступил кризис, и «Ангстрем-Т» не смог обслуживать кредит. В результате ВЭБ стал рассматривать возможность забрать в собственность акции «Ангстрем-Т» (заложенные по кредиту). Как обстоит ситуация сейчас?


— Будем забирать в собственность. Уже прошли соответствующие совещания в правительстве, где решено ради сохранения проекта и его консолидации, что ВЭБ станет акционером или, по сути дела, собственником этого проекта. Проект знаковый и амбициозный. Прямо скажем, он затянулся из-за кризиса и не в полной мере по вине инвестора. Мы сейчас находимся в активной переговорной фазе с «Ангстремом-Т». Но когда это случится — прогнозировать не берусь.


— «Связьинвест» и ВЭБ — два крупнейших совладельца «Ростелекома» — ведут переговоры об акционерном соглашении, по которому «Связьинвест» через какое-то время выкупит долю ВЭБа (9,8%) по цене не ниже 230 руб. за акцию, а ВЭБ взамен будет голосовать по ключевым вопросам консолидированно со «Связьинвестом». Договорились ли вы? Если да, то по какой цене будет выкупаться пакет ВЭБа в «Ростелекоме», через какое время и по каким вопросам ВЭБ и «Связьинвест» договорились голосовать консолидированно?


— Пока мы такого соглашения не имеем. Но не забывайте, что законом предусмотрено, что деятельность ВЭБа безубыточна, поэтому акции, которые нами приобретались по цене 230 руб. за акцию, должны быть проданы так, чтобы для нас эта операция была безубыточной.


— Почему через полгода после расширения пенсионной инвестдекларации пенсионные средства почти полностью остаются в госбумагах?


— Доля госбумаг в расширенном портфеле, что видно и по данным нашей квартальной отчетности, сократилась с более чем 90 до 61%. В отношении корпоративных и ипотечных облигаций у нас есть своя стратегия, и мы не торопимся инвестировать все сразу, а стремимся принимать грамотные, взвешенные инвестиционные решения . К тому же у нас уже есть обязательства по инвестированию средств в рамках утвержденной наблюдательным советом программы инвестиций Внешэкономбанка в проекты строительства доступного жилья и ипотеку в 2010-2012 гг., а это 160 млрд руб. Кроме того, за эти полгода мы участвовали практически во всех первичных размещениях эмитентов, соответствующих требованиям инвестиционной декларации и нашей системы управления рисками, а таких размещений действительно было немного. Надеюсь, что во второй половине года число и объемы размещений существенно увеличатся и мы сможем нарастить долю новых для нас инструментов, обеспечивая при этом достойные уровни доходности при инвестировании пенсионных накоплений граждан.

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева журналу "The Banker"

5 апреля 2010 года
#Публикации
Назад

The Banker,
April 2010,
writer Philip Alexander


Vladimir Dmitriev


State-owned development bank Vnesheconombank became a vital tool for the Russian government to combat the financial crisis, not only at home but also in neighbouring countries. The bank’s chairman explains how it is exiting the assistance phase and preparing a long-term role in the economy.


 


Since Vnesheconombank (VEB) was reorganised in June 2007, absorbing Russian Development Bank and Roseximbank, its chairman, Vladimir Dmitriev, has barely had time to catch his breath. As the global financial crisis took hold in the third quarter of 2008, the bank became a vital policy tool for government intervention.


VEB took over a wide range of assets, including two distressed banks, Globex and Svyaz-Bank, and lent $4.5bn to Oleg Deripaska’s Rusal group (see Team of the Month, page 44). And beyond Russia’s borders, it bought Prominvestbank out of administration in Ukraine. Since the end of 2009, Mr Dmitriev has been able to take stock and plan an exit from the emergency assistance phase.


Visiting the bank’s London office, he turns to discussion of its post-crisis activities and how to fund them. He has just finished meeting bankers who provided a $700m and E100m three-year syndicated loan in January 2010. To continue diversifying the bank’s funding, the next step is a debut Eurobond, for which the bookrunners were chosen in February.


“We are looking forward to seeing how the sovereign will be met by investors, and then considering our own opportunity of tapping international capital markets,” says Mr Dmitriev.


Legacy assets


In December 2009, the bank’s supervisory board approved the creation of a new vehicle, VEB-Capital, to manage residual assets held by the bank following its rescue efforts. These include stakes in construction companies and real estate, and 100% of Amurmetall, the major steel plant in far eastern Russia, purchased in July 2009 to avoid its bankruptcy. Mr Dmitriev is keen to hire staff with investment banking and crisis management expertise to run these companies appropriately.


“The activity of VEB-Capital will be aimed at upgrading the added value of those assets, which will then be presented to the market or bought back by previous owners – as is the case with Amurmetall,” says Mr Dmitriev.


In contrast, the 3.15% stake that VEB purchased at the initial public offering (IPO) of Rusal in January is a strategic commitment in line with the bank’s status as the company’s largest single creditor. VEB has a seat on the Rusal board, although Mr Dmitriev does not rule out an eventual sale of the stake. He believes financial discipline and corporate governance at Rusal have already improved due to government assistance and the requirements of the company’s international creditors’ committee.


“Since we were engaged with this company, it was worthwhile to talk about marriage while refinancing its external indebtedness… Being a strategic investor at the company’s IPO, we have created additional strength in our relationship,” says Mr Dmitriev.


Bank repositioning


VEB has also worked hard to resurrect the banks it bailed out – Globex returned to profit by the end of 2009. The rescue operation costs VEB Rbs13bn ($444m) in interest payable annually on deposits from the Central Bank of Russia used to restore capital and liquidity to the two Russian banks. Consequently an IPO or sale to a strategic investor is definitely part of the plan.


The two banks will be repositioned to have sustainable business models, a process which Mr Dmitriev believes will take up to five years. As Svyaz-Bank already distributed products via Russia’s post office network, VEB has started tendering for a strategic partner to develop a full-service postal bank, which would have a vast nationwide retail presence.


Conversely, Globex had focused on large industrial and project lending, and it may now work more closely with VEB’s own clients. “In accordance with the law on Vnesheconombank, we are limited to funding major investment transactions, not to extend daily banking services like salary systems or financing working capital. So Globex activity might be a complementary business for the group,” says Mr Dmitriev.


There is a similar complementary intention behind the January 2009 purchase of a 75% stake in Ukraine’s Prominvestbank, which was later increased to 94% as part of its recapitalisation. The bank served about 40% to 50% of Ukraine’s core industrial companies, many with Russian trading links.


“We look at the transaction from this angle, to support Russian and Ukrainian companies to upgrade their co-operation and economic integration… and to gradually come over to bilateral transactions in roubles,” says Mr Dmitriev.


New resources


Mr Dmitriev is now able to renew his focus on VEB’s core activities, such as export promotion and investment in infrastructure and new technologies. VEB also manages about Rbs480bn in state pension funds, and has been authorised to diversify these from government bonds into assets such as infrastructure bonds and mortgage-backed securities.


The bank’s anchor investment in the Macquarie Renaissance Infrastructure Fund is another key vehicle that he hopes will attract foreign investors. “We are looking at potential partnerships with sovereign wealth funds and development institutions in the Middle East and the Far East, and some private investors who are interested in diversifying their investment activity and are keen to come to Russia, but still too cautious to do it without support, assistance and guidance from such an institution as VEB,” he says.


 

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева телеканалу «Россия 24». (Давос, Всемирный экономический форум)

28 января 2010 года
#Публикации
Назад

Телеканал "Россия 24",
ИНТЕРВЬЮ,
28.01.2010, 13:34


 


ВЕДУЩИЙ: Россия уже готова к сворачиванию программ господдержки экономики. Большинство частных компаний начали самостоятельно выплачивать свои долги по кредитам и возобновлять производство. Сейчас у зарубежных инвесторов вновь просыпается высокий интерес к российской энергетике и инфраструктуре. Об этом в первый день работы форума в Давосе нашему каналу рассказал глава Внешэкономбанка Владимир Дмитриев, и сейчас мы предлагаем вам полную версию этой беседы.


КОРР.: Приятно снова видеть вас в Давосе. Я так понимаю, что этот форум снова посткризисный. Дискуссии о том, как должна развиваться мировая экономика, как бы вам хотелось, какое бы направление они могли бы принять для того, чтобы выход из кризиса стал чем-то более или менее ощутимым и осязаемым?


Владимир ДМИТРИЕВ: Очередной Давос, очередная тема в фокусе внимания участников Давоса - это уже не борьба с кризисом, а выход из кризиса и определение дальнейших путей развития мировой экономики и мировой финансовой банковской системы. Год назад, когда мы встречались и были свидетелями обсуждения животрепещущих тем, тогда в центре внимания стояли вопросы выхода из кризиса, из его самой кульминационной точки. Сейчас есть, пусть слабые, пусть еще не выражающиеся в тенденции, признаки того, что мировая экономика, мировая банковская система стала слегка выправляться, но это не есть основание для сверхоптимизма. Именно поэтому важно то, какие акценты сегодня и в ходе всего Давоса будут проставлены, какие консенсусы будут достигнуты участниками, а Давос привлекает традиционно и крупных политических и ведущих деятелей экономики, мировой финансовой, банковской системы. Поэтому те наработки, которые представители бизнес-элиты, представители политических кругов обсуждали в течение всего года, мне кажется, на нынешнем Давосе должны получить дальнейшее развитие и быть подытожены конкретными предложениями по выходу из кризиса, выходу из рецессии. И тот новый порядок и в деловом мире, и в финансово-банковской среде, о котором в течение года все говорили, мне кажется, сегодня на этом Давосе должен найти конкретные очертания.


КОРР.: Насколько я понимаю, здесь есть представители разных стран, и хотя в некоторых странах есть спад экономики, а где-то просто замедлился рост, все равно, почти везде государства занимаются стимулированием экономики через достаточно заметные финансовые вливания. Как вам кажется, когда начнется сворачивание этих мер, чего стоит ожидать от мировой экономики и как нужно проводить сворачивание с тем, чтобы эффект был не очень заметным и неболезненным?


Владимир ДМИТРИЕВ: Многое будет зависеть от того, насколько дисциплинированными и прислушивающимися к государственным мерам выхода из кризиса окажутся крупные банки и финансовые корпорации. Я считаю, что вполне справедливо замечание Трише, руководителя Европейского банка о том, что ведущие международные банки не могут не учитывать то обстоятельство, что на их спасение было направлено примерно 25 процентов валового внутреннего продукта ведущих стран мира. Это серьезный вклад в выживание банковской системы, и я думаю, что осознание необходимости адекватных мер со стороны ведущих мировых банков является непременным условием динамичного выхода из кризиса. Я также разделяю мнение о том, что приоритет в банковской деятельности (и это мне тем более понятно, что для нас, для Внешэкономбанка, это является приоритетным направлением деятельности) является акцент на финансирование реальной экономики, а не увлечение банковскими деривативами, вторичными продуктами и созданием, так называемых пирамид. Мне думается, что призыв, который прозвучал сегодня при открытии Давоса: “Rethink, redesign, rebuild” (" переосмыслить, перестроиться") в полной мере относится к международным финансовым организациям, к тем регуляторам, которые имеют отношение к выработке международных правил поведения банков. Но в не меньшей степени этот призыв адресован к самим банкам, крупным корпорациям, которые должны проводить более сдержанную, более разумную, более нацеленную на развитие реальной экономики политику.


КОРР.: Какими вы видите способы осуществления этого призыва, ведь вы упомянули деривативы. Действительно, существовала буквально дьявольская система, когда торговали и продавали воздух, практически. Как вы относитесь, например, к инициативе американского президента, который и предложил реформировать банковскую систему, ограничить и размеры банков и то, с чем они могут проводить финансовые операции? Банкиры с Wall Street, кстати, очень этим недовольны, и по этому поводу здесь будет много дискуссий.


Владимир ДМИТРИЕВ: Я не разделяю, но могу понять настроение Wall Street, который десятилетия жил и неплохо при этом себя чувствовал, раздувая эти пирамиды, создавая деривативы, продавая, практически, воздух, получая миллионные бонусы, и в общем, по большому счету, не очень - то ответственно и адекватно отвечая за создаваемые продукты.


КОРР.: Я так понимаю, что это возвращение к дискуссии о том, коммерческие банки должны быть или инвестиционные?


Владимир ДМИТРИЕВ: Это дискуссии, как правило, переживают ту же самую цикличность, что и экономическое развитие. Вспомните Японию. После войны просто тотальное уничтожение картелей, дробление компаний, дабы не создавать гигантов, которые могут привести к монополизации рынка. Сейчас мы видим обратное. Но и за это время эволюция претерпела подходы к вертикально интегрированным структурам банковским, индустриальным и так далее. В нынешней ситуации, разумеется, призывы, которые звучат из Вашингтона, которые, кстати, в целом поддерживаются в Европе, и участие России в международных финансовых организациях, в «Двадцатке», в Восьмерке, также побуждают нас и инициировать разумные инициативы и поддерживать то, что может быть имплементировано на российскую землю. В этом смысле, я считаю, что действия российских властей также адекватны и, может быть, даже более эффективны, чем где бы то ни было, способствовали преодолению, пусть не в полной мере, но преодолению катастрофических последствий, которые могли бы быть без этого адекватного реагирования на ситуацию. Что касается вашего вопроса о том, когда же меры государственной поддержки могут быть сокращены, я готов сослаться на опыт нашего Банка. Те меры, которые предприняло правительство, например, по поддержке фондового рынка и диверсификации вложений Фонда национального благосостояния, как мне кажется, благополучно завершены. Опыт наработан весьма неплохой, и те 175 миллиардов, которые были предоставлены Внешэкономбанку, с набежавшими процентами, всего 188 миллиардов, были возвращены в Фонд национального благосостояния. Так что, эта вынужденная мера, оправдав себя, завершена. Также сокращена в известной степени и поддержка государством через Внешэкономбанк тех компаний, которые не в состоянии были в 2008 году рассчитаться с иностранными кредиторами. Часть из них задолженность погасила вовсе, другие сочли возможным отказаться от государственной поддержки и получили кредитование от коммерческих банков. Можно сказать, что и эта мера оправдала себя и помогла в той, прямо скажем, очень непростой, если не сказать, драматической ситуации.


КОРР.: Насколько я понимаю, сейчас, во времена кризиса, достаточно силен соблазн жестко регулировать рынок, а также, например, препятствовать движению капитала через границы. Это то, что государство вполне может себе позволить законодательно или как-то еще. Очень много сторонников таких мер. Как вам кажется, стоит ли к ним прибегать или в долгосрочной перспективе это может оказаться вредным?


Владимир ДМИТРИЕВ: Я считаю, что главным является, конечно же, не ограничение и жесткий контроль, а выработка правильных, всем понятных правил игры. Я был участником целого ряда международных форумов, обсуждений того, как нужно регуляторам, государству действовать для того, чтобы с одной стороны, сдерживать проникновение негативных глобальных тенденций в Россию, с другой стороны, не отступать от выбранного пути либерализации экономики,  демократизации жизни в целом, уменьшения доли государства как собственника, но укрепления его позиции, как регулятора. В этом смысле хочу сказать, что нет у меня ни малейших сомнений в том, что именно это направление последовательно проводится руководством нашей страны на последовательное проведение реформ, на модернизацию экономики, на выработку тех самых четких правил игры как для банков, так и для корпораций.


КОРР.: Формулируя такие правила игры здесь, в Давосе, что конкретно Россия может предложить? Может быть, с точки зрения привлечения в нашу страну иностранных инвестиций. Ведь кризис  это то время, когда инвесторы бегут. Что можно сейчас сделать, чтобы они вернулись или, по крайней мере, передумали убегать?


Владимир ДМИТРИЕВ: Мне думается, начало этого года и нарастание благоприятных для стран с развивающейся экономикой настроений рынка капиталов подтверждает целесообразность, и может быть, даже необходимость активных мер по привлечению иностранных инвестиций в российскую экономику. Судя даже по составу команды, которую возглавляет вице-премьер и министр финансов Алексей Кудрин, где присутствуют сотрудники не только Министерства финансов, но и молодые, уже проявившие себя в частном бизнесе, в том числе и работавшие за рубежом эксперты Минэкономразвития, крупный российской бизнес, руководители государственных банков, государственных и частных инвестиционных компаний России, все это подтверждает не просто интерес к форуму, а практический интерес к тому, чтобы в ходе форума, в ходе бесед и встреч содействовать привлечению иностранных инвестиций в российскую экономику.


КОРР.: Продолжают ли инвесторы воспринимать Россию как часть группы БРИК, четырех стран, которые предлагают некую надежду? Если на Западе с капиталом все ясно: что ожидает экономику, что происходит с ней сейчас, то здесь они надеются на некие перспективы. По-прежнему ли Россия воспринимается, как часть этой группы, потому что были скептики, которые говорили, что БРИК превратился в БИК?


Владимир ДМИТРИЕВ: Я бы здесь не стал заниматься упражнениями в области расшифровки аббревиатур, я бы смотрел просто на реальность. Последнее размещение Русала показало, что круг инвесторов, заинтересованных в инвестициях в Россию, в том числе и в такие крупные компании, как Русал, это - знак доверия к России. Мне кажется, самое главное, это проявление доверия к государству. Поддержка государством одной из крупнейших российских, да и международных компаний, поддержка не просто финансовая - оказание помощи в рефинансировании внешнего долга, эта поддержка структурного, одного из крупнейших российских корпоративных клиентов - социально-экономическая ответственность государства, это, в конце концов, создание benchmark одного из крупнейших российских заемщиков. Участие нашего Банка, одобренное Наблюдательным советом в размещении Русала на Гонконгской бирже, когда мы стали одним из крупнейших ключевых опорных инвесторов в Русале, тоже является свидетельством того, что государство доверяет своим компаниям и тем самым привлекает иностранных инвесторов, демонстрируя инвестиционную привлекательность всей России.


Тот факт, что  фонды, создаваемые российскими инвестиционными компаниями, российскими государственными и коммерческими банками, фонд, который создал Внешэкономбанк при участии "Маквайри Капитала", "Ренессанс Капитала", IFC, ЕБРР, Евразийского банка развития, Фонда устойчивого развития Казахстана, Фонд инфраструктурных инвестиций, который мы, когда создавали, рассчитывали наполнить примерно 1 миллиардом долларов, сейчас обязательства наши составляют порядка 550 миллионов долларов с перспективой его роста и привлечением частных инвесторов (а перспективы действительно хороши), по крайней мере, то, что мы готовы предложить иностранным инвесторам, институциональным и частным инвесторам, суверенным фондам, по предварительным переговорам с ними демонстрирует серьезную заинтересованность в инвестициях в российскую инфраструктуру - порты, дороги, мосты, энергетика, коммунальная инфраструктура - все это представляет большой интерес, потому что здесь заложены хорошие перспективы роста, и это иностранные инвесторы чувствуют.


КОРР.: В этот раз вы рисуете такую оптимистическую картину… Тогда какой прогноз, какого роста вы ждете в наступившем году российской экономики?


Владимир ДМИТРИЕВ: Я в данном случае ориентируюсь на более экспертные заключения Министерства экономического развития, Министерства финансов, наших макроэкономистов, не споря с ними, потому что не считаю себя макроэкономистом и человеком компетентным рассуждать на темы макроэкономических проблем и макроэкономического роста. Но будучи вовлеченным, тем не менее, в этот процесс, не вижу оснований не доверять экспертным оценкам Минэкономразвития. Но для меня, как человека, практически занимающегося этой работой, не вызывает никакого сомнения, что Россия именно в этом состоянии, когда очевидны перспективы роста отдельных активов и отдельных отраслей экономики, безусловно, представляет интерес для иностранных инвесторов. Я уверен, что приток иностранных инвестиций должен быть весьма динамичным.


КОРР.: Тогда в заключение простой последний вопрос: успеете ли в Давосе покататься на лыжах?


Владимир ДМИТРИЕВ: Боюсь, что нет. У меня программа составлена так плотно в то время, когда, наверное, предпочтительнее кататься на лыжах, я имею в виду, в дневное время. Давос - такая уникальная возможность поработать на Банк и на государство, на самом деле, что упускать ее просто, мягко говоря, нецелесообразно. На лыжах можно покататься и в свободное от такой динамичной и такой насыщенной работы время.


КОРР.: Будем надеяться, что оно у вас будет. Спасибо большое.


 

Назад

Интервью Председателя Внешэкономбанка Владимира Дмитриева Российскому информационному каналу «Вести»

22 декабря 2009 года
#Публикации
Назад

Телеканал "Вести-24",
МНЕНИЕ,
22.12.2009, 09:37


ВЕДУЩИЙ: Здравствуйте, Владимир Александрович. Заканчивается год. ВЭБ проделал очень большую работу, спасал российскую экономику. Какие итоги уже можно подвести?


Владимир ДМИТРИЕВ, председатель Внешэкономбанка: Уверенно можно сказать, что, подводя итоги уходящего года, ВЭБ может заслуженно сказать о выполнении принятых на себя обязательств и планов практически по всем направлениям своей деятельности. Не скрою, действительно серьезный ресурс в этом году мы получили от государства, и наш капитал был увеличен до более чем 360 миллиардов рублей. Но собственные средства также наращивали достаточно мощно и к концу года увеличили их практически в 2,5 раза, доведя до 445 миллиардов рублей. Это объемные показатели.


Если говорить о показателях эффективности нашей работы и прибыльности, здесь Внешэкономбанк также находится в числе лидеров российского банковского рынка. По итогам 9 месяцев наша прибыль возросла до более чем 24 миллиардов рублей, по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, когда мы зафиксировали убыток в размере более 2 миллиардов рублей. По показателю прибыльности мы вышли в число ведущих российских банков. Если говорить о 9 месяцах, то мы были, безусловно, лидером по этому показателю.


Так что объемные работы, которые мы проводили и в контексте антикризисных мероприятий, и, наращивая наш собственный портфель, и занимаясь профильной деятельностью, позволили нам, в общем, уверенно выйти на позитивные показатели по этому году. Речь идет, кстати, и об относительных показателях, свидетельствующих об эффективности нашей деятельности. Это и рентабельность капитала, и рентабельность активов, которые также носят положительные величины.


ВЕДУЩИЙ: Не секрет, что действия ВЭБа, вернее, разговоры о действиях ВЭБа на фондовом рынке беспокоят всех инвесторов. Кто-то считает, что чуть ли не за каждым движением рынка видится рука ВЭБа. Как здесь обстоят дела, какая стратегия ВЭБа в этом направлении? Вы будете всё продавать или оставите часть акций у себя?


Владимир ДМИТРИЕВ: Не скрою, для кого-то работа ВЭБа на фондовом рынке могла казаться непрофильной. Я даже знаю отдельных финансистов, которые с удивлением узнали о том, что в ВЭБе есть собственное казначейство. Но ВЭБ уже долгие десятилетия активно работает и на российских, и на международных площадках, и казначейство, играющее по отдельным инструментам роль даже маркет-мейкера, проводит активную политику на рынке ценных бумаг. Там работают профессионалы высочайшего класса, и именно это позволило, с одной стороны, государству выбрать ВЭБ в качестве опорного инструмента по поддержке в наиболее острый кризисный период фондового рынка, с другой стороны, это позволило нам работать на фондовом рынке таким образом, чтобы действительно выполнять ту задачу, которая на нас была возложена, но параллельно с этим формировать дополнительный доход. И уверяю вас, наши сотрудники сработали, не только по нашим собственным оценкам, но и по оценкам обозревателей и специалистов, весьма профессионально.


Что касается 175 миллиардов, которые были размещены у нас на депозите и которые использовались для поддержания ликвидности и устойчивости фондового рынка, на прошлой неделе они в полном объеме, включая, кстати, процентный доход, который получил Фонд национального благосостояния, были возвращены в Минфин.


Вы знаете, было принято решение о том, чтобы все доходы, за вычетом платежей по депозиту, полученные Внешэкономбанком от инвестирования в фондовой рынок 175 миллиардов, останутся в банке и будут направлены на финансирование приоритетных проектов в сфере ипотеки, в сфере размещения в отдельные инструменты по решению набсовета. Поэтому нас сейчас, да, собственно, как и в прошедший год, не беспокоит вопрос, и он не является для нас вовсе вопросом, о немедленной продаже тех бумаг, в которые были размещены средства ФНБ. Мы будем действовать таким образом, как поступали до сих пор, аккуратно работая на фондовом рынке, получая доход, но поддерживая его ликвидность и устойчивость.


ВЕДУЩИЙ: После того как вы закончите работу вот с этим, Фондом национального благосостояния, будете ли вы дальше активно работать на фондовом рынке? Вы сказали, что вы раньше этим занимались, это,  действительно, интересная информация… Складывалось ощущение, что специально ВЭБ попросили в трудное время выполнить эту функцию. То есть для вас это, по сути, является важной статьей дохода, я правильно понимаю?


Владимир ДМИТРИЕВ: Это один из источников дохода. Более того, до момента, когда ВЭБ стал институтом развития и занялся активным кредитованием крупных долгосрочных капиталоемких проектов, основным источником дохода Внешэкономбанка была работа на фондовом рынке и доход от ценных бумаг, и акций, и облигаций. Сейчас баланс в доходной части примерно пополам делится между доходами от ценных бумаг и процентными и комиссионными доходами. Это стало возможно благодаря серьезному наращиванию кредитного портфеля, который по собственным операциям уже превышает 200 миллиардов рублей. Мы, разумеется, будем и впредь работать на фондовом рынке. Я хочу еще раз подчеркнуть, 175 миллиардов, взятых на депозит из казначейства, возвращены в Минфин, и теперь мы оперируем собственными средствами, но работать в них на фондовом рынке, выходить или входить в инструменты будем, исходя из здравого смысла и поддержания устойчивости и фондового рынка в целом, и отдельных бумаг, в которых мы находимся.


ВЕДУЩИЙ: Если уж касаться работы на финансовых рынках, вы являетесь управляющей компанией, которая управляет пенсионными деньгами. Вот как здесь обстоят дела, какой доход будущие пенсионеры могут получить, оставляя деньги у вас?


Владимир ДМИТРИЕВ: Мы, действительно, являемся основной по совокупности средств будущих пенсионеров, находящихся под управлением, управляющей компанией. У нас под управлением находится порядка 450 миллиардов рублей. В следующем году мы рассчитываем, что эта цифра будет доведена до 690 миллиардов рублей. Это действительно объемный ресурс, который с учетом изменений, внесенных в законодательство, позволяет нам размещать эти средства с большей доходностью, нежели практика, которая была характерна для нас до ноября этого года. Мы сейчас можем инвестировать средства в рамках нашего расширенного инвестиционного портфеля и в корпоративные бумаги, и в ипотечные облигации, в долговые инструменты международных финансовых организаций. Те вложения, которые были уже сделаны с 1 ноября этого года в ценные бумаги, уже позволяют рассчитывать на то, что по итогам первого квартала 2010 года мы выйдем на показатели, которые превышают инфляцию, чего не было до сих пор. И на самом деле консервативный инвестиционный портфель составляет ничтожно малую долю по сравнению с тем портфелем, который может быть инвестирован в рамках расширенной инвестиционной декларации. Порядка, менее 1 процента, 0,15 - это объем, который сейчас сформирован за счет государственных ценных бумаг.


ВЕДУЩИЙ: Компании такие, как "Русал", получили достаточно большие деньги. Сейчас "Русал" выходит на IPO, вот получено разрешение. Насколько мне известно, вы хотите приобрести определенный пакет акций. Сохранились ли ваши планы, или все-таки здесь будет меняться ваша позиция?


Владимир ДМИТРИЕВ: Наши планы на этот счет не изменились, они утверждены наблюдательным советом нашего банка. Во-первых, мы по решению наблюдательного совета пролонгировали кредит, выданный в прошлом году "Русалу", в размере 4,5 миллиардов долларов. Наблюдательный совет принял решение о возможности участия Внешэкономбанка в публичной эмиссии "Русала" на Гонконгской бирже. Мы считаем, что это участие для нас является стратегическим с точки зрения поддержания ликвидности самой компании, привлечения для нее серьезного ресурса. А "Русал" рассчитывает поднять от 2 до 2,5 миллиардов долларов. Средства, которые пойдут и на частичное погашение задолженности перед иностранными кредиторами, и, разумеется, улучшат ситуацию с долговой нагрузкой компании. Для нас, как крупнейшего индивидуального кредитора "Русала", это чрезвычайно важно. И именно в этой связи было принято положительное решение о нашем участии в эмиссии.


ВЕДУЩИЙ: На базе Связь-банка планируется создать Почтовый банк, крупный, чуть ли не альтернатива Сбербанку. Возможно ли это в нынешних условиях? Нужно ли? И сколько это может потребовать денег?


Владимир ДМИТРИЕВ: Здесь мы исходили и исходим сейчас из нескольких основных посылов, которые делают эту идею вполне реализуемой. Во-первых, Связь-банк традиционно и устойчиво сотрудничает с Почтой России. Связь-банк не только банк с серьезным числом собственных филиалов - их более 50-ти, но самое главное, что Связь-банк опирается и может опираться на серьезную филиальную сеть Почты России, это порядка 42 тысяч отделений Почты России по всей стране.


ВЕДУЩИЙ: Так это больше, чем у Сбербанка!


Владимир ДМИТРИЕВ: Это в 2 раза больше, чем отделений Сбербанка. К примеру сказать, у нас лишь 5 процентов населения страны имеет пластиковые карточки. У нас просто недопустимо малая часть населения страны пользуется вообще банковскими услугами. Поэтому вот с опорой на разветвленную сеть Почты России, имея в виду на базе этого создавать универсальные банковские продукты для населения, это и коммунальные платежи, это и кредитование, это поддержка того же малого и среднего бизнеса, это пенсионное обеспечение. Через Связь-банк, кстати, проходят платежи, через систему Почты России - порядка 15 миллионов пенсионеров. В принципе, это потенциал для того, чтобы использовать и наращивать синергию от уже существующего традиционного сотрудничества Связь-банка с Почтой России для создания Почтового банка. И, приняв такое решение, наблюдательный совет поручил нам, Связь-банку, профильным министерствам и ведомствам стройную концепцию дальнейшего развития Связь-банка и создания Почта-банка доложить весной следующего года.


ВЕДУЩИЙ: Какие еще планы есть у ВЭБа кроме того, что вы спасаете российские предприятия, спасали их в трудное время? Не забыли ли вы о своей основной все-таки деятельности? ВЭБ создавался для развития экономики. Какие еще планы у вас есть на будущий год?


Владимир ДМИТРИЕВ: Мы считаем важным, и опять-таки к этому достаточно последовательно шли, мы считаем важным в стране воссоздавать компетенции инжинирингового бизнеса. К этой идее нас подвела сама жизнь, поскольку в целом ряде отраслей такие компетенции утрачены. Если посмотреть на проекты, которые мы реализуем, многие из них, не хочу сказать - большинство, но многие из них реализуются на базе иностранного технологического оборудования и на базе экспертизы иностранных компаний. Это с одной стороны. С другой стороны, мы опять-таки в своей повседневной жизни, тщательно отслеживая целевое использование выделяемых нами средств, приходим к выводу, что и здесь тоже нужен жесткий контроль, жесткий профессиональный контроль, технологический контроль, финансовый контроль. И всё это в состоянии обеспечить инжиниринговые компании, которые и консолидируют проекты, доводят их до эксплуатационной стадии, в отдельных случаях управляют проектами и в инвестиционной стадии следят за соблюдением и технологических регламентов, собственно самих технологий, и за целевым использованием средств.


ВЕДУЩИЙ: Владимир Александрович, последний вопрос. Банк может стать акционерным обществом. Как быстро это может произойти, и как это повлияет на его деятельность?


Владимир ДМИТРИЕВ: Мы очень спокойно относимся к идее акционирования Внешэкономбанка. В данном случае говорю только о Внешэкономбанке. Во-первых, есть примеры зарубежных институтов развития, которые шли эволюционным путем к акционированию. Пример тому - Государственный банк развития Китая. Но банк, динамично развиваясь в течение 10 лет своего существования, дошел до активов в размере более 500 миллиардов долларов, то есть став крупным банком, в состоянии в формате акционерного общества решать задачи развития. Мы видим, что Внешэкономбанк получает все новые и новые задачи. Задачи эти порой неординарны, и кризис показал, что именно через такие институты государство в состоянии решать нестандартные задачи, которые требуют индивидуальных решений.


Ну, хотя бы взять лимит на одного заемщика. По ряду заемщиков он у нас превышает 80 процентов. Но это осознанные, индивидуальные решения, которые принимались правительством и которые с пониманием воспринимаются нашими партнерами и кредиторами, прежде всего. Поэтому существует и ряд других перекосов в нашей нормативной базе и в балансе, которые, конечно же, в одночасье не позволят из организационно-правовой формы некоммерческой организации и госкорпорации перейти к акционерному обществу.


Ну, и честно признаться, последние высказывания людей и государственных деятелей, имеющих отношение к Внешэкономбанку, у нас не вызывают сомнений в том, что к акционированию Внешэкономбанка будут подходить с тщательной, скрупулезной осторожностью, руководствуясь принципом "не навредить" и здравым смыслом. Потому что любые подобные решения, даже разговоры на этот счет, очень чутко воспринимаются нашими партнерами и кредиторами. Достаточно сказать, что ряд сделок, о которых Внешэкономбанк договаривался для наших корпоративных клиентов, были на время заморожены, пока не будет ясности с акционированием Внешэкономбанка. Сейчас, мне кажется, достаточно высказываний совершенно однозначного плана относительно того, что никто не будет торопиться с акционированием Внешэкономбанка.


Я в этой связи хотел бы напомнить о словах, которые произнес Аркадий Владимирович Дворкович на международной конференции, приуроченной к 85-летию банка. Сводятся они к тому, что если кто-то и будет акционироваться в ближайшее время, то уж точно в их числе Внешэкономбанка не будет.


Но еще раз говорю, правительством поручено к 1 марта подготовить предложения. Мы участвуем в этой работе. Мы, разумеется, объективно подойдем к формированию наших предложений относительно акционирования Внешэкономбанка. Мы не собираемся оспаривать эту идею. У нас есть наше руководство, которое на эти вещи смотрит так, как мы видим. И, разумеется, в этом ключе будем излагать нашу позицию и наши аргументы. Но, уверяю вас, мои беседы с государственными деятелями, имеющими отношение к судьбе Внешэкономбанка и небезучастно относящимися к этой судьбе, убеждают в том, что в теме акционирования Внешэкономбанка поспешных решений приниматься не будет.


ВЕДУЩИЙ: Спасибо, Владимир Александрович, что нашли для нас время. Удачи вам в следующем году!


 

Назад